Московский Патриархат.
 Казанская Духовная Семинария. 
Дипломное сочинение по Истории Русской Православной Церкви

Диакон Димитрий Цыплаков

Греко-католичество и Православная Церковь на Западной Украине
 в историческом аспекте и на современном этапе

Оглавление
Введение 
Глава 1. Роль унии в оценке православных и греко - католических авторов (обзор литературы)    
1.1.	Взгляд на унию со стороны православных исследователей 
1.2.	Взгляд на унию со стороны греко - католиков

Глава 2. Предпосылки и история заключения Брестской унии 
2.1.  Положение Православной церкви после разделения на Московскую и Киево-Литовскую митрополии  
2.2.    Протестантский период 
2.3.	Католическая контрреформация 
2.4.	Православие в Западной Руси 
2.5.	Конфликт между епископами и мирянами  
2.6.	Западнорусские епископы и Рим  
2.7.	Брестский собор 1596 г. и провозглашение унии 

Глава 3. Положение греко-католической и Православной церквей после       заключения унии до Львовского собора 1946г.  
3.1.	Под влиянием Речи Посполитой  
3.2.	Под властью Австро - Венгрии  
3.3.	Период Польской республики  
3.4.	В составе СССР в предвоенный период  
3.5.	Великая Отечественная война и Львовский собор 1946 г.   

Глава 4. Украинская греко - католическая церковь на современном этапе 
          (1987 - 2005 гг.)  
4.1.	Выход УГКЦ из подполья  
4.2.	Современная структура и иерархия УГКЦ  
4.3.	Основные направления деятельности УГКЦ  
4.3.1	Роль  Ватикана  и  планы  создания  униатского        патриархата  
4.3.2	УГКЦ и государственная власть Украины в современной политической ситуации 
4.3.3	Реакция РПЦ и Поместных Православных церквей на действия и планы униатов 
Заключение   
Список литературы  

Введение

Наряду с общечеловеческими и рыночными ценностями, Запад активно предлагает собственное религиозное видение мира, выдавая его за единственно верный ориентир на пути в цивилизованное общество. Одним из наиболее деятельных участников этого процесса, помимо всевозможных течений и сект "новой эры", является римский католицизм, так или иначе стремящийся привести мировое христианство к единству ватиканской церковности. В условиях роста секуляризации общества в традиционно католических странах основные усилия римского престола, тем не менее, направлены отнюдь не на собственную паству. Обращение в католичество все новых стран и народов - идея-фикс нынешнего Ватикана, окончательно уверовавшего и в папскую догматическую непогрешимость, а следовательно - в безнадежное заблуждение остального мира. Неудивительно, что такая идеологическая установка толкает католический Рим на проповедь не только среди африканских язычников, но и среди вполне христианских народов - в частности в Украине. При этом едва ли, будучи беспристрастным наблюдателем, можно провести четкую границу, отделяющую политические амбиции Ватикана и западной цивилизации от богословского стремления католицизма к единению с православными братьями[36].
Католический фактор неоднократно играл негативную роль в истории России. Вспомним, что сама идеология украинского и белорусского сепаратизма является плодом цивилизационно- культурной экспансии католицизма.
Феномен воинствующей русофобии на Украине, экспортером которого является Галиция, невозможно понять, не разобравшись в феномене униатства [45].
Разделение единой Русской Православной Церкви на две митрополии - Московскую и Киево-Литовскую, которое окончательно совершилось в 1458 г., стало событием колоссального значения, которое на все последующие времена определило судьбу Православия в западных землях Руси. Не будет преувеличением утверждать: не будь этого разделения, не было бы и Брестской унии и всех последующих, вплоть до нынешних дней нестроений в церковной жизни Западной Руси, вызванных новой попыткой католицизма водвориться в этом регионе и продолжить свое продвижение на Восток [30].
Под давлением Речи Посполитой в 1596 г. киевским православным митрополитом Михаилом Рогозой и еще 4 епископами было подписано соглашение о подчинении Западнорусской митрополии Ватикану. Оно предусматривало признание догматики католицизма, но сохраняло за западнорусскими подписантами право на сохранение православной обрядности. Православный народ Западной Руси отверг униатов как предателей. Но и традиционный католицизм не принял их, считая «недокатоликами», требуя полной ассимиляции. Таким образом, униатизм стал буфером между православно-русским и польско-католическим культурно-цивилизованными типами.
Именно греко-католический феномен (ни русский, ни поляк – а «самостийник», «украинец») стал в основе украинской идентичности, украинской идеи. Греко-католическая церковь (УГКЦ) стала основой и политического украинства. В этом процессе огромную роль сыграл львовский греко-католический митрополит Андрей Шептицкий, лично финансировавший сепаратистские организации и гуманитарную деятельность общества им. Шевченко и деятелей типа М. Грушевского. Именно финансовая и политическая мощь Ватикана позволила из микроскопических групп интеллигентов-романтиков создать в XX веке мощное идейное украинское движение. Однако до 1946 года униаты воспринимались как оккупанты и насильники (достаточно вспомнить австрийский геноцид 1882 – 1914 гг., когда было уничтожено более 60 тыс. православных русофилов и сочувствующих им галичан. Следует отметить, что до 20-х годов XX века большинство жителей Галичины тяготело к православию и русофильству, однако ослабленный австрийским террором, а затем антиправославной политикой Польши в 20-е годы, москвофильский лагерь был добит большевиками). После насильственного подавления Советской властью греко-католической церкви униатство и украинство обрели мученический ореол и, соответственно, «нравственные дивиденды». В этой связи необходимо отметить, что УГКЦ активно сотрудничала с Гитлером, и поэтому, частично действия победившей стороны – СССР следует рассматривать в контексте Нюренбергского процесса над национал-социализмом. Кроме того, несмотря на нынешнюю пропаганду, значительная часть галичан во главе с известным богословом о. Гавриилом Костельником перешла в РПЦ добровольно.
Естественно, легализация Украинской греко-католической церкви в 80-е годы была неизбежной. Однако ситуацию, возникшую после печально известной встречи М.С. Горбачева с папой Иоанном Павлом Вторым, иначе как сдачей всех позиций назвать нельзя. Именно реванш униатства 1989-1990 гг. во многом предопределил нынешнюю общественно-политическую ситуацию на Украине, - государства, в котором на Русскую Православную церковь обрушиваются наиболее мощные удары [45]. В течение 1989-1991 гг. в Галиции были захвачены многие сотни православных храмов, в 1990-1997 гг. в этом регионе было более 600 "горячих точек", в настоящее время - около 350. Захваты производились ОМОНом совместно с униатскими активистами. Массовые избиения православных верующих стали нормой в эти годы, сотни людей покалечены, тысячи избиты. Следует отметить, что в случае государственной поддержки Русской Православной Церкви результаты противостояния могли бы быть иными - ведь десятки тысяч людей запирались в храмах во Львове, Самборе, Почаеве, делало рейды и московское духовенство. Тогда было возможно создать ситуацию затяжного противостояния, "запереть" воинствующее украинство в пределах Галичины, получить выигрыш во времени и не допустить полного отделения Украины. Однако Русская Православная Церковь осталась один на один с прекрасно подготовленным противником, имеющим и финансовую и политическую поддержку. 
Русская Православная Церковь (РПЦ) является крупнейшей поместной Церковью мира и поэтому от ее судьбы зависит и судьба Православия в мире. Кроме того, она является единственной нерасчлененной структурой с центром в Москве на территории исторической России. И таким образом, от сохранения ее целостности зависит судьба нашей расчлененной страны и разделенного русского народа. Противники Православия и России прекрасно понимают роль РПЦ и прилагают колоссальные усилия для ее компрометации, расчленения, ослабления. Ареной самого важного фронта стали земли Западной Руси иначе говоря - Украины. Оппоненты России прекрасно осознают роль и значение Русской Православной Церкви. Так, известный европейский "кремленолог" Ален Безансон утверждает, что "международное коммунистическое движение сейчас ликвидировано, его в определенной степени заменила духовная сила - это государственная Российская Православная Церковь. Она сохранила мощное средство давления на то, что в России называют «ближним зарубежьем», т.е. на Украину, Беларусь и некоторую часть прибалтийских стран. Она позволяет влиять на православную дугу Европы, т.е. на Грецию, Румынию, Болгарию и Сербию". А киевский политолог Владимир Еленский констатирует -"Епископат и значительная часть клира Русской Православной Церкви постоянно подчеркивают противоестественность раздела СССР и являются одной из самых последовательных и влиятельных сил, отстаивающих реинтеграцию восточнославянских народов в единый государственный организм". 
Важнейшей антироссийской политической акцией стал визит Иоанна-Павла Второго на Украину в 2001 году, когда понтифик собрал под своим крылом всех, кто делает Украину эпицентром антироссийских интриг. После визита папы греко-католики принимают решение о переносе своей резиденции в Киев, где на левом берегу начинается строительство огромного кафедрального униатского собора, который строится прямо напротив величайшей православной святыни - Киево-Печерской Лавры и прямо ей противопоставляется. После парламентских выборов 2002 года Виктор Ющенко делает огромный вклад в строительство униатского кафедрального собора. Летом 2002 года Синод украинских униатов был принят Леонидом Кучмой. После этой встречи появляется распоряжение президента Украины о том, что местные власти должны содействовать греко-католикам в создании своих региональных структур. Нынешний глава УГКЦ Любимир Гузар вынашивает планы создания униатского Патриархата. Таким образом, униаты стремятся стать государственной церковью на Украине, вопреки тому, что большинство ее граждан принадлежит к Украинской Православной Церкви Московского Патриархата [45].
Цивилизационный конфликт между униатской Галичиной и православной Малороссией, Новороссией, Таврией и Подкарпатской Русью незаслуженно недооценивается политиками и многими экспертами. Между тем, от исхода конфликта между западной и восточно-христианской цивилизациями, фронт которого пролег через Украину, во многом зависит как геополитическая ориентация этого государства, так и судьба восточно-славянского единства, одной из главных опор которого является Русская Православная Церковь.
Униатство ведь и сегодня объявляет себя единственной воинствующей "крестоносной" церковью "украинского возрождения" с целью сокрушить православие и прорусское мировоззрение украинцев, и «вонзить зажженный факел трезубца в алчную морду русского медведя» (из стихотворения 1992 года Дмитрия Корчинского). Отречение от общеправославной судьбы позволяет обосновывать историческую логику не только отдельного от России, но ориентированного стратегически и духовно на Запад развития Украины. Но разъединение триединого русского православного ядра, цивилизационный отрыв Киева от Москвы - есть поражение славянства в результате многовекового наступления латинства на Православие [28]. 
Таким образом, учитывая вышеизложенное, можно утверждать, что 
актуальность настоящего исследования определяется фактами обострения противоречий между униатами и Православной церковью в западнорусских землях в переходные исторические периоды. Это в значительной мере приводило к искусственному уменьшению роли РПЦ и задевало интересы православного населения. В настоящий момент мы имеем очередной переходный этап, своеобразное «смутное время», связанное с «перестройкой», распадом СССР, сменой власти на Украине и явившееся фоном для легализации униатства с быстрой его экспансией и амбициозными планами. Своевременный анализ сложившейся ситуации необходим для защиты интересов православных, укрепления позиций РПЦ, усмирения амбиций западных регионов и, в какой-то степени сохранения единства Украинского государства, в чём представляется интересы и России, и Украины.
Научная новизна работы  заключается в том, что:
1)	несмотря на значительное количество работ, посвящённых оценке Брестской унии и её последствий, практически отсутствуют исследования по сопоставлению точки зрения на роль униатства православных и греко-католических авторов, особенно на современном этапе;
2)	в доступной нам литературе нет многофакторного анализа взаимоотношений униатов и Русской Православной церкви в зависимости от действий Римо-католической церкви, политической ситуации на Украине, позиции РПЦ и т.д.;
3)	не предпринималось попыток прогноза развития событий в перспективе сосуществования УГКЦ и РПЦ, которое будет определяться вышеперечисленными факторами, а также дальнейшей активизацией деятельности униатов: расширения канонической территории, переноса кафедры в Киев, попыток создания патриархата и стремления стать единственной государственной церковью на Украине.
Целью настоящей работы явилось исследование характера взаимоотношений униатства и Православия в различные исторические периоды, особенно на современном этапе (после легализации унии) с определением возможной перспективы развития событий в зависимости от факторов, влияющих на этот процесс.
Задачи:
1.	Рассмотреть предпосылки и историю Брестской унии.
2.	Охарактеризовать униатство в различные исторические периоды до Львовского собора 1946 г.
3.	Проследить деятельность УГКЦ на современном этапе после легализации унии.
4.	Сопоставить взгляд на роль унии православных и греко - католических исследователей.
5.	Определить возможную историческую перспективу во взаимоотношениях РПЦ и УГКЦ и способы предотвращения униатской экспансии.
В качестве метода научного исследования явился анализ - синтез: отдельные исторические факты, их оценка различными авторами были рассмотрены, соотнесены и объединены по определённым темам и хронологическим этапам с прибавлением, где необходимо, комментариев. Это общепринятый метод церковной истории.
Дипломная работа имеет следующую структуру: введение, 4 главы, включая обзор литературы и заключение. Обзор литературы посвящён сопоставлению точек зрения на унию православных и греко-католических авторов. Вторая глава посвящена предпосылкам и истории заключения Брестской унии. В третей главе описано положение РПЦ и УГКЦ на Западной Украине после заключения унии в различные исторические периоды в составе государств, владевших данной территорией вплоть до ликвидации унии на Львовском соборе 1946 г. В четвёртой главе рассматривается деятельность и планы УГКЦ после выхода из подполья в 1987 г., роль при этом Ватикана, властей Украины и РПЦ. В заключении суммируются основные направления деятельности УГКЦ, обсуждается возможный прогноз развития событий и рассматриваются ответные действия Русской Православной церкви.

Глава 1. Роль унии в оценке православных и греко - католических авторов (обзор литературы)
1.1.	  Взгляд на унию со стороны православных исследователей
Проводя обзор работ православных авторов об униатстве, мы не будем подробно останавливаться на истории и последствиях принятия унии, поскольку этот анализ представлен в соответствующих разделах. Здесь мы дадим общую оценку деятельности греко-католиков с позиции Православия.
Большинство исследователей считают, что «уния» , несмотря на то что на латыни это слово означает «союз», «соединение», на деле представляет собой отнюдь не равноправное соединение Церквей, а полное подчинение той или иной поместной Православной Церкви Риму (также существуют и униатские церкви, образовавшиеся из древних дохалкидонских) на основе полного принятия примата папы и католической догматики. Входившие в унию с Римом оставляли за собой лишь древний обряд, хотя, как показал ход истории, со временем и он постепенно латинизировался. Очевидно, что с самого начала Ватикан смотрел на унию как на средство постепенного слияния униатов с римо-католиками, их полной ассимиляции, как обрядовой, так и догматической, с латинством, следовательно, уния — ступень на пути латинизации [31].
Если в Греции события XIII в. – уже далекая история, к тому же не имевшая продолжения в каких-либо вопиющих актах утеснения греков латинянами (да и память о четвертом крестовом походе не помешала греческой духовной интеллигенции после падения Константинополя в 1453 г. в массе своей устремиться в Италию, а вовсе не на единоверную Русь, что своей причиной имело прежде всего отсутствие комплекса этноцивилизационного превосходства западноевропейцев по отношению к грекам), то на Украине все обстояло существенно иначе. Противостояние унии здесь все еще кровоточащая история, дожившая до конца ХХ века, а само это противостояние было на протяжении всего времени отмечено резкими чертами не только религиозного, но и этносоциального противоборства. Отношение польских магнатов и шляхты, равно как и польского духовенства – а именно оно стало в Малороссии передовым отрядом Рима – к восточнославянскому населению, в особенности же к простонародью, мало чем отличалось от отношения рыцарей Тевтонского ордена к самим полякам. С той лишь разницей, что речь здесь шла еще и об иноверном «быдле», и потому сегодня не только от представителей УПЦ Московского Патриархата  («москвофилов») можно услышать хрестоматийные строки Шевченко: 
Ше як були ми казаками,
А унii не чуть було,
Отам – то весело жилось!...
Аж поки iменем Христа
Прийшли ксьондзи i запалили
Наш тихий рай. I розлили
Широко море сльоз i кровi,
А сирот iменем Христовим
Замордували, розп’яли... [27].

Эту многовековую боль православных христиан Украины исповедовал великий Кобзарь, стихи которого были прокляты и сожжены католическими монахами на Ватиканском холме. Кстати, Папа во время своего визита на Украину в своих выступлениях, цитируя поэта, стыдливо умолчал об этом [2]. 
Если объективно подойти к чаяниям епископов накануне Брестской унии, то следует, конечно, признать, что искали они не диалога любви, а своих земных выгод. К католичеству они захотели присоединиться, пытаясь сохранить под натиском поляков после Люблинской государственной унии, свое положение в Литовском государстве. В Католической церкви они хотели получить тот же статус, что и имели у Константинопольского Патриарха до появления братств - то есть фактической автокефалии.
Ориентация на этих епископов есть, на самом деле, пропаганда той безнравственности, которую они собой олицетворяли, ища безмятежного покоя на земле для удовлетворения своих страстей [41].
После принятия унии греко-католики разграбили и разорили всю Украину. Были захвачены едва ли не все монастыри, уничтожены или вывезены библиотеки, иконы, ценности. Погибли школы иконописи южной Руси, исчезла литература. Даже цитируемое папой поучение Великого Киевского князя Владимира Мономаха сохранилось лишь в единственном списке (копии) в монастыре Северо-Восточной Руси (в летописи монаха Лаврентия), куда униаты со своей специфической любовью к единению, слава Богу, не дошли. В 1651 году при тотальном разрушении Киева и его святынь Яном Радзивилом даже колокола сняли с храмов и вывезли из Украины. Везде, где появлялись униаты, оставались лишь кровь да пепел [2]. 
В конечном итоге проявилось и истинное отношение католиков к унии, которая изначально и мыслилась как переходная ступень на пути латинизации. Состоявшийся в 1720 г. Замойский Синод (Собор) униатских архиереев, на котором всем заправлял папский нунций архиепископ Гримальди, закрепил признание греко-католиками латинских догматов о чистилище, индульгенциях, первородном грехе, узаконил Тридентские постановления о каноне книг Св. Писания, ввел совершение литургии на опресноках, признал тайносовершительной формулой Евхаристии установительные слова Спасителя.
Размах латинских новаций в униатстве был столь велик, что уже к середине XVIII в. стараниями василиан в униатских храмах появляются открытые алтари с престолами римо-католического типа и даже органы. Проповеди читаются на латыни и польском, а храмы строятся без учета ориентации на восток. Духовенство облачается в одеяния латинского типа, вводится обычай брить бороды.
Безумная политика фанатиков католицизма привела в условиях общего кризиса польского государства к разделу страны между Пруссией, Австрией и Россией, вступившейся в годы правления Екатерины Великой за «диссидентов», как тогда именовали православное меньшинство Речи Посполитой.
Вхождение Западно-Русских земель в состав Российской империи предотвратило угрозу полной ассимиляции и латинизации униатов [31]. 
О том, что такое была уния, помнят и в «раскольнических» УПЦ Киевского Патриархата (т.е. у «филаретовцев»), и в УАПЦ (т.е. у «автокефалов»). Так, еще в 1996 году, в разгар религиозных противостояний на Западной Украине, об этом говорил епископ Мефодий, управляющий делами канцелярии Украинской Автокефальной Православной Церкви, знакомя корреспондента «Независимой газеты» с той мало известной даже и российским поборникам православия страницей украинской религиозной жизни, какую являет противостояние именно автокефалов и греко-католиков на Западной Украине. Сетуя на отсутствие поддержки со стороны Московского Патриархата, к которой УАПЦ обратилась в начале этого противостояния, епископ Мефодий поведал, что их, кого в Москве именуют раскольниками, униаты считают «агентами Москвы», борьба же вновь принимает формы самые жестокие: «Если берешь в руки исторические хроники XVI–XVII веков, книги, написанные кровью и слезами, и смотришь на сегодняшние методы католицизма, то это почти один к одному. Становится страшно – та же ложь, та же ненависть. На религиозной почве тут многие готовы просто уничтожать друг друга... Население на Западе разделилось. Насилие почти тотально. Недавно застрелили псаломщика, закололи вилами православного старосту. Многие запуганы больше, чем в советское время».
А в издаваемом УПЦ КП журнале «Православний вiсник» за год до прибытия Папы в Киев можно было прочесть интересную статью Михаила Рожко по истории православных церковных братств XVI–XVIII вв., где напоминалось, что этот новый тип братств родился в ответ именно на Люблинскую (1569) и Брестскую (1596 г.) унии. «...Первоочередной задачей их была защита святого украинского православия, над которым навис беспощадный смертоносный меч латинизации, полонизации украинского народа. Отсюда народились братства, основная деятельность которых была направлена на защиту родной Церкви и своего народа от западного оккупанта, который хорошо усвоил принципы времен Римской империи: если хотите уничтожить народ – убейте его язык, веру, культуру» [27].
Сегодня и католицизм, и униатство параллельно друг с другом начинают распространять свое влияние на исконные православные территории. Чтобы иметь представление о том, как они могут действовать, обратимся в относительно недалекое прошлое. В начале ХХ века главой УКГЦ стал митрополит Андрей Шептицкий. Он имел несколько высших образований: был доктором права, философии и богословия. Во время папского визита в Украину он был беатифицирован. Униаты любят называть его «апостолом церковного единства», что свидетельствует о главной направленности его деятельности. Правда, единство это понималось как подчинение православия Римскому первосвященнику. Шептицкий следовал иезуитскому девизу: "цель оправдывает средства". Начал он свою деятельность с диалога, поиска встреч, с писем к украинской интеллигенции и православным иерархам. В них он очень хитро пытается подвести своих собеседников к идее унии, приводя некоторые исторические факты и проч. Сохранилась его переписка с тогда еще Архиепископом Антонием Храповицким. Владыка Антоний дал достойный ответ. Он с тактом, но обличал униатского митрополита в том, что тот подтасовывает факты. Например, он говорит Шептицкому что тот не прав, и попросту говоря сознательно лжет, говоря, например, что ни один поместный и вообще любой другой собор Православной Церкви не осудил католичество как ересь. Владыка Антоний приводит несколько Соборов, с их датами и постановлениями. Известный своей резкостью и категоричностью в брошюрах против католичества и униатства, Храповицкий чрезвычайно тактичен в личной переписке с Шептицким. 
На фоне мирного диалога с архиереями и интеллигенцией Шептицкий строил свои планы в которые не был посвящен даже Генеральный секретариат Ватикана. Шептицкий получил от папы власть на всей территории Российской империи без уведомления госсекретариата образовывать иерархические структуры. Насколько это все было тайно и серьезно гласит одна из резолюций Понтифика: «При обязательстве тайны, под страхом отлучения, снимаемого только Папой». И Шептицкий как заправский разведчик проникает в Россию по фальшивому паспорту и создает униатские епархии и экзархаты и т.п. 
Во время 1-й Мировой войны Шептицкий пишет дружеские советы австрийскому императору о том, что делать для «споспешествования деятельности нашей армии и ожидаемого восстания украинцев». Это ли слова патриота своего народа?! Но главная цель в его рекомендациях – Православная Церковь. Шептицкий подло советует дословно следующее: необходимо будет «отделить как можно полнее Украинскую Церковь от Российской», «велико-российско-московские святые должны быть исключены из календаря и т.д.». Естественно это не могло быть без вмешательства властей. Методы того времени известны. Позднее планировалось уния, т.е. переход под омофор папы. Но Бог не судил этим планам осуществиться. Когда Российские войска заняли Галицию, эти планы стали известны. Император Николай ІІ был разгневан и своей рукой на докладной записке секретной службы о Шептицком собственноручно написал короткую резолюцию в два слова: «Какой мерзавец!».
Еще более беспринципным был следующий поступок Ватикана. По благословению папы, православным священнослужителям перешедшим в унию рекомендовалось держать это в тайне, оставаясь при этом официально в ПЦ. Где гарантии, что подобных попыток вербовки в рядах ПЦ не будет сейчас? Папское благословение есть. Во время Великой Отечественной войны Шептицкий благословил создание дивизии СС «Галичина». И действительно можно сказать, что приверженность греко-католичеству, как правило, означает приверженность определенной идеологии. На Львовском Соборе 1946 года УГКЦ была ликвидирована. В результате мести со стороны униатов претерпел мученическую кончину протопресвитер Г. Костельник, которому сейчас Высокопреосвященнейшим митрополитом Харьковским и Богодуховским Никодимом написана служба-проект и готовятся материалы для канонизации. 
Еще один аспект. У униатов католическая экклезиология и сакраментология. Т.е. по их учению, рукоположенный в священный сан никогда не может его потерять. Поэтому, по их мировоззрению вполне возможны контакты католиков и униатов с такими раскольничьими формированиями как УПЦ КП и УАПЦ. Их объединение и переход под власть папы – вполне теоретически возможно и для униатов желанно.
Но основные силы в своей деятельности униатов все равно направлены в сторону канонического православия. 
11 января 2002 г. папа Римский Иоанн Павел II утвердил учреждение “Донецко-Харьковского экзархата”, а позже и сеть епархий по всей России. Типично миссионерский прием – где начало развития церкви идет от иерархии, сверху. Т.е. где нужна миссионерская (в данном случае прозелитическая) деятельность, территориальное продвижение вперед, на Восток. Новообразованный Донецко-Харьковский экзархат будет возглавлять новорукоположенный епископ. Он, опять-таки, имеет хорошее образование, владеет русским, украинским, польским и французским языками. Занимал пост ректора Львовской Духовной семинарии, а потом и ректора Высшего духовного института Львовской провинции, был игуменом монастыря св. Альфонса во Львове.
Реакцией Православной Церкви на образование на ее территории Католических епархий стал разрыв диалога и всех отношений с Ватиканом. Митрополит Калининградский Кирилл, председатель ОВЦС МП, сказал, что неизвестно, сколько теперь нужно приложить усилий, чтобы эти отношения возобновились.
Униаты теперь позволяют себе не только беспринципно игнорировать мнение ПЦ, но и властей. Об образовании экзархата их поставили в известность уже постфактум.
Не секрет и то, что свой центр греко-католики хотят перенести из Львова – в Киев, и даже для этого строят все нужные здания. 
Как говорилось выше, во время своего визита Понтифик цитировал национального поэта Т. Шевченко. Но никто не упомянул о том, что его стихи были когда-то публично сожжены на Ватиканском холме. Католицизм уже ничего не может сделать с Шевченко, может только процитировать. Тут Ватикан действовал по принципу: «Если не можешь одолеть соперника, обними его».В этом действе проглянуло истинное лицо папизма и то, за кого они нас считают. Это также показывает то, что по сути дела выражения типа «Церковь-сестра» всего лишь дипломатическая вывеска. 
 	Таким образом, Греко-католическая церковь в Украине фактически реабилитирована: как во времена польско-литовского государства, все, что могли при помощи властей забрать - забрали, кого могли перевести в унию - уже перевели. Сегодня УГКЦ по количеству приходов в Украине уступает лишь УПЦ и является по этим показателям второй конфессией в стране. К сожалению, ничего, кроме обострения межконфессиональных отношений, восстановление УГКЦ не принесло. Захваты, конфронтация, провокации [3]. 
Для Православия все это создает угрозу того, что, несмотря на провозглашенную свободу совести, с православными просто перестанут считаться. В том восприятии, которое навязывается народу ревнителями унии, Православие характеризуют следующие черты: "ограниченность церковного сознания, конфессиональный триумфализм или самопревозношение, эгоизм, ксенофобия, этатизм (ориентация на зависимость от государства), атавистические претензии на исключительность в свидетельствовании истины", в общем - закрытый тип сознания в противоположность открытому [41].
Принцип разделения церкви и государства, которым "прогрессивное человечество" решительно открывает путь к "гуманитарным ценностям нового тысячелетия", на самом деле скрывает совсем иную реальность. С одной стороны, церковь все более утрачивает роль нравственного камертона общества, перестает быть значимым фактором социального развития, постепенно превращается в некое подобие "комбината обрядовых услуг". В то же время, подстраиваясь к потребностям "мира сего", церковь как клерикальный институт становится вполне удобным и эффективным инструментом в руках политиков, умело использующих внутренние конфессиональные противоречия для достижения собственных целей.
Как и во времена принятия унии, так и сегодня политические соображения главным образом определяют направление их борьбы против "московского" православия. Неслучайно, несмотря на полную победу католицизма в Галиции, униаты всеми силами стремятся распространить влияние римского престола по всей стране. Именно в этом они видят твердую гарантию необратимости разрыва Украины с Россией, и следовательно, гарантию сохранения собственной национальной безопасности - как они ее понимают.
Все это, быть может, и не стоило бы столь пристального внимания, если бы речь шла исключительно о религиозном и политическом самоопределении одного из относительно малочисленных народов Украины. Однако проблема заключается в том, что национальные стремления галичан удивительным образом совпадают с настойчивыми притязаниями западного мира на подчинение постсоветского пространства собственным геополитическим интересам. Основной целью западных миссионеров является не столько распространение собственных вероучений, сколько стремление изменить вектор национального самосознания украинского народа, как можно дальше оттолкнув его от православных истоков. Таким образом, нынешняя экспансия католицизма носит скорее политический и даже экономический, нежели конфессиональный характер [37].
Но попытки разрешить многовековые драмы, переложив их на опримитивленный язык конъюктурной политики, не могут не обернуться тщетой. Нет, не о том говорил митрополит Шептицкий на своем языке – мрачном и страстном языке униатства, исполненном энергии ненависти, но и не страшащемся обнажить самый глубокий, самый болезненный нерв проблемы: «Украинцы являются только орудием в руках Провидения, чтобы вырвать христианский Восток из клещей ереси, чтобы водворить его в лоно Апостольского Престола и включить в европейское сообщество [27]. 

1.2.	Взгляд на унию со стороны греко - католиков

Защитники греко-католичества считают униатство не только естественным результатом соседства двух культур [23], но и даже своеобразным мостом между Востоком и Западом [5]. И, вполне естественно, их точка зрения на унию как в историческом аспекте, так и на современном этапе трактуется, мягко говоря, несколько иначе, чем православными авторами. Считается [5,23], что появление униатства было неизбежным,  в том числе и для православных, т.к. последние воспринимали религию как государственно-национальное явление и слияние с господствующей в государстве (Речи Посполитой) конфессией не являлось изменой, а, напротив, было следованием православной идее тождества веры и страны.
Анализируя в целом представления греко-католиков на унию и современные отношения между РПЦ и УГКЦ [26], можно вкратце представить историю вопроса следующим образом:
После распада Киевской Руси на территории нынешних трех областей Западной Украины — Ивано-Франковской, Львовской и Тернопольской — сложилось Галицкое (затем Галицко-Волынское) княжество. Это было крупное и сильное государство, однако, в отличие от северных и восточных русских земель, независимость свою оно защитить не смогло и потому в XIV веке вошло в состав Великого княжества Литовского и Польши (затем, соответственно, Речи Посполитой). Поляки исповедовали католичество, и под их влиянием (и давлением) все находившиеся под покровительством Речи Посполитой православные архиереи объявили о признании власти папы римского. Это решение было закреплено Брестской унией 1596 года. Православные сохраняли свои традиции церковного богослужения (т. н. восточный обряд, или греко-католичество), но главой церкви считался папа римский. В течение почти двухсот лет униатство было господствующей религией на территории правобережной Украины и всей сегодняшней Белоруссии. К концу XVIII века Польша была поделена между Российской и Австрийской империями и Пруссией. Белоруссия досталась России полностью, а вот Украина — нет. Густонаселенные земли бывшего Галицкого княжества, к тому времени просто Галиции, в 1772 году отошли к Австрии. В 1808 году под покровительством австрийской короны была воссоздана Галицкая митрополия, наследницей которой и является Украинская греко-католическая церковь (УГКЦ) в ее сегодняшнем виде. 
Пребывание в составе Австрийской (затем Австро-Венгерской) империи обособило галичан от других украинцев и сформировало особую галицкую ментальность. В отличие от остальных украинцев, которых в XVIII веке заставили вернуться в православие московского образца, галичане сохранили греко-католичество. Более того, греко-католическое духовенство стало выразителем интересов безграмотного и дискриминируемого австрийскими властями и польскими помещиками русского (так тогда называли нынешних украинцев) населения. Сплоченная, образованная, энергичная и влиятельная священническая корпорация УГКЦ разительно отличалась от вялых и зависимых от властей батюшек Российской православной церкви, окормлявших свою паству по другую сторону границы. Ситуация не изменилась и в 1920–1930-е годы, когда после окончания Первой мировой войны Галиция вернулась в состав возрожденной Польши. Наоборот, дискриминация этнических меньшинств в молодом государстве поспособствовала взлету национализма украинцев. Немалая ответственность за это лежала и на священниках, которые активно участвовали в организации движения самостийников и разработке его идеологии.
Оккупация советскими войсками западной Украины в 1939 году и особенно закрепление там советской власти после войны привели к массовым репрессиям в отношении УГКЦ. Десятки священников и тысячи верующих были арестованы и попали в ГУЛАГ. Власти поддержали инициативу одной из небольших групп внутри Церкви, стремившейся «оправославить» УГКЦ. На организованном властями шоу под названием «Львовский собор» 1946 года было принято решение о прекращении деятельности УГКЦ и о присоединении приходов церкви к Московской патриархии. 
Перехват церковного управления в Российской православной церкви, совершенный с подачи властей обновленческим движением в начале 1920-х годов, в настоящее время считается членами РПЦ тягчайшим преступлением. Однако к группе, присоединившей УГКЦ к РПЦ (т. н. «группа о. Гавриила Костельника»), отношение совершенно иное — в настоящее время они признаются едва ли не святыми. 
Решения собора, на котором не присутствовал ни один из епископов УГКЦ, проводили в жизнь сотрудники НКВД, затем МГБ. Часть священников, открыто не подчинившаяся решениям самозванцев, ушла по этапу в Сибирь, другие были вынуждены перейти на подпольное положение, третьи признали присланных с Восточной Украины и «проверенных» властями архиереев, однако службу отправляли по-прежнему. В середине 1950-х годов партизанское движение на Западной Украине было подавлено, и казалось, что установились мир и покой. Даже хрущевские нападки на Церковь сказались в этом крае меньше, чем в соседних регионах, где закрытие церквей на рубеже 1950–1960-х годов носило массовый характер. 
Между тем это было скорее перемирие, носившее к тому же чисто внешний характер. Закончив семинарию, молодые священники возвращались в родные места (чужаков здесь не принимали вовсе) и проходили трехмесячную стажировку у опытных батюшек. После этого они совершали службу по-галицийски, исполняя привычные прихожанам обряды, существенно отличающиеся от принятых в РПЦ. Церковные власти закрывали на это глаза. Но конформистами были далеко не все. Наряду с ними существовали и криптокатолики (т. е. священники, считавшие себя членами УГКЦ), подпольные греко-католические епископы, священники и монастыри. В некоторых селах храмы были закрыты, но они не были разорены. Их просто запирали на ключ и поддерживали в идеальном состоянии (некоторые из них получали статус музеев). В любой момент их можно было открыть, и приехавший в село подпольный священник мог совершить ночью богослужение.
По данным Института истории Церкви (Львов), в середине 1980-х годов на Западной Украине (три области Галиции и Закарпатская область) действовало около 800 священников УГКЦ. Некоторых из них время от времени сажали, но принципиально от этого ситуация не менялась. Население Западной Украины в массе своей относилось к советской власти совсем не так, как «братья-украинцы» с другого берега Днепра. Те же передовые механизаторы и доярки, чинно сидевшие на партийных собраниях и с гордостью носившие ордена, хорошо представляли себе, у кого из односельчан хранятся ключи от закрытого храма, ходили на тайные службы, крестили детей у «правильных» священников и исправно платили десятину церковному старосте.
Уменьшение контроля государства в религиозной сфере в конце 1980-х годов привело к выходу УГКЦ из подполья. Религиозное возрождение шло рука об руку с освобождением национальным. Движение за самостоятельность Украины было теснейшим образом связано с УГКЦ. Активисты движения были одновременно членами Церкви, сидели с ее духовенством в одних и тех же лагерях. Поэтому вопрос о легализации УГКЦ был частью большого политического вопроса о власти — и на Украине в целом, и на Западной Украине в частности. Именно этим объясняется активное участие членов политических группировок в начавшемся осенью 1989 года процессе «передела» церковной собственности на Западной Украине. 
17 сентября 1989 года, в день 50-летия ввода советских войск на территорию Западной Украины, во Львове состоялась 100-тысячная демонстрация в поддержку требований легализации УГКЦ [19]. Месяцем позже аналогичная демонстрация прошла в Ивано-Франковске, но в ней приняли участие, по некоторым оценкам, уже 300 тысяч человек. 29 октября 1989 года во Львове греко-католиками был захвачен первый храм — Преображенская церковь, а к концу года таковых стало около 370. После того как весной 1990 года «Рух», ведущая оппозиционная партия, победила на местных выборах на Западной Украине, греко-католики при поддержке новых властей получили уже сотни храмов. 
Именно прошедший в Галиции в 1989–1992 годах процесс передела церковной собственности и дает в настоящее время Московской патриархии повод говорить «о ситуации на Западной Украине», «притеснении» там православных. 
Под этими достаточно общими формулировками скрывается, в частности, недоумение и обида всей иерархии РПЦ от единственного тяжелого поражения, нанесенного ей за последние тридцать лет. 
Говоря о произошедшем, многие церковные лица употребляют формулу «разгром епархий». Достаточно сказать, что если в 1990 году в Галиции насчитывалось около трех тысяч приходов Московской патриархии (20 процентов от тогдашнего общего количества приходов РПЦ) [11], то сейчас их менее 200. И то половина из них приходится на Кременецкий и Шумской районы Тернопольской области, исторически принадлежащие не Галиции, а Волыни. В Ивано-Франковской области осталось 15 приходов, подчиняющихся Московской патриархии, во Львовской — от 40 до 50, в галицийской части Тернопольщины — около 20. Во всех трех епархиях РПЦ лишилась зданий епархиальных управлений и кафедральных соборов.
При общем дефиците в РПЦ образованного духовенства в УГКЦ и другие конфессии перешли практически все служившие в Галиции священники, получившие образование в богословских учреждениях Московской патриархии. РПЦ лишилась неиссякаемого источника квалифицированных священнических кадров, которым Западная Украина была для нее с конца 1950-х годов. К тому же Галиция была одним из немногих регионов, сохранявших высокий уровень религиозной культуры, что подразумевало большие пожертвования на церковь. Для РПЦ, переживающей перманентный финансовый кризис, это было весьма существенно.
Однако на что и на кого в этой ситуации обижаться Московской патриархии? Для нее не были секретом ни существование УГКЦ, ни степень «добровольности», проявленной греко-католическими приходами, когда их в конце 1940-х годов присоединили к РПЦ. За сорок лет своего пребывания на Западной Украине РПЦ не построила ни одного храма — пользовалась чужим имуществом, не задумываясь, что у него могут обнаружиться хозяева. Только в 1989 году украинские епархии МП приняли от республиканских властей более 600 ранее закрытых храмов, многие из которых прежде принадлежали УГКЦ.
В сущности на Западной Украине проведена реституция, которую РПЦ сегодня так настойчиво требует осуществить в России. Весь процесс легализации УГКЦ прошел под настойчивые призывы РПЦ к властям покарать «националистов». Члены УГКЦ, сохранявшие в течение четырех десятилетий досоветскую епархиальную и приходскую структуру, в свою очередь, не понимали, что делают в их храмах «московские» священники и почему реабилитация священников и мирян не сопровождается возвращением им имущества. 
УГКЦ, в которой до Второй мировой войны было 2630 приходов [20], в настоящее время насчитывает около 3300  [39]. При этом немногочисленные православные храмы, существовавшие в регионе до советской оккупации, полностью остались в распоряжении православных. Ни на красивейшую Свято-Георгиевскую церковь во Львове, построенную в 1916 году для русских военнопленных, а ныне епархиальную резиденцию Московской патриархии, ни на роскошную епархиальную резиденцию в Ужгороде, возведенную перед войной чешским правительством для епархиального архиерея, покушений со стороны прихожан и клириков УГКЦ не было.
Тем не менее Московский патриархат пока не собирается отказываться от мифа о притеснениях членов УПЦ МП на Западной Украине. Популярен он у ряда российских политиков.
Для его долгой жизни есть несколько причин. Начнем с того, что имеются люди, прямо заинтересованные в его существовании. Это двое-трое западноукраинских священников и один плодовитый московский публицист, уже десятилетие профессионально выступающие от имени гонимых униатами. Их «невинные» преувеличения давно могли быть разоблачены. Синоду достаточно сформировать и послать туда обычную инспекционную «тройку», но этого не делается. Почему? Может быть, потому что церковные иерархи заинтересованы в нагнетании страстей? Во-первых, это позволяет откладывать в дальний ящик реальный диалог с римско-католической церковью. Во-вторых, любые свои действия против католиков и греко-католиков можно оправдывать мифическими притеснениями православных в Галиции. В-третьих, миф компенсирует психологическую травму, нанесенную церковным иерархам: получается, прихожане и клир и не думали отпадать от Московской патриархии, это злобные униаты отбили у нее православный народ. В-четвертых, ссылаться на «жестокие репрессии» и «невозможность какой бы то ни было деятельности» удобно, чтобы оправдать церковные власти, ничего не делающие для поддержки общин УПЦ МП в Галиции. Галицийские священники жаловались, что ни один из постоянных членов Священного синода за прошедшее десятилетие не посетил их приходы. Даже руководительУПЦ МП митрополит Киевский Владимир (Сабодан) в своих нечастых вылазках в этот регион не заезжает дальше Почаевской лавры (то есть самой окраины Галиции). Что уже говорить о прямых финансовых вливаниях в эти приходы из небедного центра Церкви — Московской патриархии, об отсутствии программ по обучению священников из числа местных жителей, по подготовке миссионеров и учителей воскресных школ, которые могли бы работать в этом регионе, об издании газеты, нацеленной на верующих и потенциальных прихожан УПЦ МП в Галиции.
Московская патриархия в своих требованиях к Ватикану требует некой нормализации ситуации в Западной Украине. Что под этим имеется в виду — не очень понятно. Во всяком случае, если и существует список конкретных требований Московской патриархии, в прессу он не попадал.
Здесь стоит упомянуть и об отношениях УГКЦ с Ватиканом. Влияние католической церкви на УГКЦ сильно преувеличено. Да, греко-католики признают папу своим главой. Да, именно он утверждает епископов этой церкви. Но в остальном УГКЦ абсолютно самостоятельная структура. Более того, в течение столетий украинские греко-католики находились в серьезной оппозиции к католикам-полякам и даже враждовали с ними. Отголоски прежних противоречий отчетливо слышны и сейчас — в УГКЦ сильны позиции тех, кто считает, что проватиканская (одновременно прозападная) ориентация верхушки нынешней церкви является предательством интересов самостийной Украины. В этой связи отношения между греко-католиками и католиками в самой Украине достаточно прохладные (при том что в Галиции по-прежнему значительное количество католических приходов, специализирующихся в основном на обслуживании остатков польского населения этого региона). Если Ватикан не может добиться от УГКЦ полного прекращения антисемитской пропаганды (чем грешит некоторая часть клира и околоцерковных политиков), то что уж говорить об отношениях с православными, которые в отличие от евреев являются совсем не абстрактной проблемой.
Дополнительной и существенной проблемой являются отношения украинских религиозных общин с местными властями. Политическое влияние духовенства УГКЦ, столь весомое в довоенный период, кануло в лету. В роли выразителей национальных чаяний давно выступают политики и интеллектуалы. Отдавая должное значению УГКЦ в прошлом, они не слишком склонны считаться с ней в настоящем. Если в начале 1990-х годов местное руководство в Галиции делало публичные реверансы в стороны УГКЦ (включая финансовую поддержку), то сейчас ситуация принципиально иная. Конфессиональные пристрастия сотрудников аппарата власти стали менее открыты для широкой публики и более разнообразны. Поэтому надежды Московской патриархии на то, что, надавив на своих партнеров в религиозной сфере, ей удастся выбить что-то из областных светских властей (вернуть, дать, отсудить), представляются несколько наивным переносом российских реалий в сферу межгосударственных отношений.
Требования РПЦ к Ватикану о нормализации ситуации можно расценить как желание восстановить «статус-кво» января 1989 года. Понятно, что это нереально. Ни греко-католические, ни православные общины УПЦ КП и УАПЦ не отдадут УПЦ МП ни храмы, ни собственность. Не могут их заставить это сделать ни светские власти, ни их духовные руководители. И даже вдруг это бы случилось — то кем наполнить эти здания, кто там будет служить? У УПЦ МП нет в регионе ни прихожан, ни священников. 
Есть ли реальные проблемы, с которыми сталкивается духовенство УПЦ МП, которые могли бы омрачить диалог двух великих конфессий? Земельный участок во Львове или пара обиженных в деревенских скандалах священников вряд ли могут считаться таковыми. Католики тоже могут кинуть на чашу весов и принадлежавшие им некогда в России, Украине и Белоруссии храмы, которые не возвращают, и священников, которых обижают местные православные и науськанные ими представители властей. Что же тогда имеется в виду под «нормализацией»? Единственное, что приходит на ум, это подразумеваемое, но не произносимое слово «компенсация». Выплата Ватиканом больших, очень больших денег за «утраченное имущество», вероятно, вполне могла бы смягчить Московскую патриархию. Может, и галицийским приходам УПЦ МП что-то достанется. 
Итак, систематических или «массированных» нарушений прав православных верующих Украинской православной церкви Московского патриархата в Галиции нет — ни со стороны греко-католической иерархии и верующих, ни со стороны местных властей. Несколько инцидентов, случившихся за последние шесть-семь лет, не выходят за пределы статистической погрешности. Более того, в Галиции практически нет и самих верующих, принадлежащих УПЦ МП. Многочисленные общины последователей двух альтернативных православных церквей УПЦ КП и УАПЦ особых проблем с греко-католиками и местными властями не испытывают, к тому же их судьба Московскую патриархию не интересует. Римско-католическая церковь не имеет никакого реального влияния на ситуацию на Западной Украине, к тому же самой «ситуации», т. е. интересов Московской патриархии, в Галиции попросту нет.
Приведённая выше версия униатов на историю УГКЦ перекликается и с их оценкой значения унии, её настоящей деятельности, а также ответных действий РПЦ, которые некоторые авторы [22] называют «неновым средневековьем». Не принимают униаты и обвинений в прозелетизме. С их точки зрения [23], эти обвинении несостоятельны. Да, создание унии, как выразился Архиерейский собор Московского Патриархата в 1994 году, "было продиктовано, в первую очередь, прозелитическими целями". Дурно ли это само по себе? Разумеется, нет - считают униаты. Создание всей Церкви тоже "было продиктовано, в первую очередь, прозелитическими целями". Господь хочет, чтобы все спаслись, чтобы Благовестие достигло всех - и Церковь создана не для самоуслаждения, не для того, чтобы добавить что-либо к Божьей славе, не потому, что у Бога мало прославляющих Его служителей, а для блага тех, кто еще вне Церкви, для обращения их к Богу, для спасения их. 
Обвинение в "искусственности" и "прозелитизме" тогда сильно, когда речь идет о насилии, о сознательном, отчаянном попрании человеческой свободы, об использовании царства кесаря даже тогда, когда кесарь явно против Царства Божия. Здесь, как всегда, обличения многое говорят об обличающем и только об обличающем. Униатов обличают в "искусственности" и "прозелитизме" именно те люди, структуры, конфессии, которые сами на протяжении столетий и в наши дни используют или мечтают использовать государство для далеко не нормального охранения и распространения собственной веры. Каждый видит в другом собственный грех: именно Московская Патриархия, как до революции - Святейший Синод - грешит желанием всех обратить к себе, искусственно ограничив для русского человека "выбор вер". Да, униатство было искусственным в первые годы своего существования. Но в прошлом веке, но в нашем веке - уния была естественным состоянием миллионов людей, а вот политика православных церковных властей, вместе со светским правительством запрещавщих унию - была насильственным, противоестественным прозелитизмом (к тому же, и по тому же, совершенно неудачным) [23]. 
В этом контексте интересным оказывается заявление главы УГКЦ Любомира Гузара [6] : «На смену монопольным попыткам решить проблему единой поместной Церкви в Украине в пользу какой-либо одной из конфессий должно прийти объединение усилий всей христианской общины. Цивилизованное решение судьбы Киевской Церкви может стать настоящей «лабораторией» экуменизма (Иоанн Павел ІІ), лишенного ультимативности и исполненного духа сотрудничества и партнерства. Гармоничные, инклюзивные формы объединения Киевской Церкви (например, в форме единого Патриархата – сквозном историческом воззрении украинцев еще с ХVІІ века) благодаря уникальной сопричастной открытости могли бы стать шансом для центров христианства организовать встречу, чтобы в конце концов найти новые экуменические модели взаимопонимания. В этом случае возможность такого взаимопонимания будет реализовываться не вопреки жизненно важным нуждам украинских Церквей, а по мере готовности Рима, Константинополя и Москвы к сопричастию с Киевом и по мере готовности Киева к сопричастию с ними».
Объединяющим центром, естественно, будет являться УГКЦ, пытающаяся в настоящий момент создать в Киеве Патриархат. 
Л. Гузар не случайно цитировал папу Иоанна - Павла II. Отношение к нему униатов можно охарактеризовать следующей выдержкой [26]: «Скандал, начавшийся с протестов Московской патриархии против предполагаемого визита папы римского в Россию, быстро перерос в масштабную антикатолическую кампанию, которая повлияла не только на отношения между этими церквами, но и на межгосударственные отношения России с Ватиканом, США и Польшей. В начале лета 2002 года православно-католическое противостояние, похоже, было далеко от окончания, хотя накал страстей несколько уменьшился. 
Папа Римский Иоанн Павел II является одним из символов современного европеизма. Он давно уже стал человеком, олицетворяющим новое понимание западной гуманистической традиции. Он оказался созвучен эпохе, начавшейся после Холокоста и ГУЛАГа. Эпохе, в которой главными ценностями для европейцев стали сострадание и толерантность.
Возможное в то время посещение Иоанном Павлом II России воспринималось российской политической и культурной элитой как знак приобщения к Европе. Болезненно воспринималось и то обстоятельство, что Россия отстает от бывших советских республик (Азербайджана, Армении, Казахстана, Молдавии и Украины), которые папа уже посетил.
Консенсус, сложившийся вокруг предполагаемого посещения понтификом России, встретил сопротивление с неожиданной стороны. Московская патриархия, как правило поддерживавшая все начинания государства, начала высказывать энергичные протесты против визита. По ее мнению, визит невозможен по двум причинам: неурегулированность отношений между церквами на Западной Украине и прозелитическая деятельность (т. е. обращение православных в свою веру) католиков в России».
Естественно, во всём виновата Московская Патриархия - главный противник (с точки зрения Запада) римо - католичества в целом и унии в частности. Но униаты не отчаиваются, поскольку считают, что [23] «сама Россия изнемогает под тяжестью собственной государственной идеи, которая в отсутствие гражданского общества превращается в бремя неудобоносимое и архаично-средневековое. С каждым годом все острее выбор: либо упадок и загнивание во вторичном средневековье, либо прорыв как к политической, так и к религиозной свободе. Если свобода придет - а она уже приходит, по капле - то униатство и в России найдет свое место. Оно никогда не займет места Московской Патриархии, ибо мощь и импозантность этого места - мирские, связанные с государственным и национальным в Церкви, а не собственно с Церковью. Такой мощи Христу и Его Церкви не нужно. Униатство не имеет перспективы в России имперской, националистической. Но не "московское православие", не католичество латинского обряда, не протестантизм, но только униатство, отвергающее государственную идею Руси и при этом творчески соединенное с национальной ее культурой имеет хотя бы самую малую перспективу в России будущего, свободно стоящей перед выбором меж Ксерксом и Христом. Более того, бессмысленно и безнравственно ждать, когда Россия станет свободной, чтобы предложить ей и религиозную свободу (частью которой является именно уния). Религиозная свобода есть не плод, а причина свободы политической. Точнее, политическая свобода есть одно из необязательных (и тем более приятных) следствий освобожденности духовной»
А вот как видит тот же автор будущее унии: «Найдётся ли место унии в будущем, или она обречена быть остатком средневекового недоразумения, "рвения не по разуму"? Может и должно найтись! Православие и католичество не обречены на реальную изоляцию при символическом единстве, согласие на такую изоляцию означало бы неверие в единство, как оно выражено в Символе веры, сведение Символа веры к лживому мифу. А если символическое единство может быть явлено реально, то только в том, что называется унией — в восстановленном единстве с Папой, и надеяться на то, что это как-то можно замять, затушевать, а тем более, отменить — просто неразумно. Более того, восстановление такого единства реально — задача насущная, ибо в Православии и католичестве, существующих порознь (особенно, конечно, в Православии, ибо в нем активно раскручивается механизм обособления) нарастает изоляционизм и национализм. Но, наверное, теперь уже инициатива унии должна исходить с Востока, должна быть внутренне, добровольно явлена Православными, вопреки нежеланию церковных дипломатов и любителей туристических поездок, экуменических "челноков". Такая уния действительно не будет "иезуитской палкой", она будет вызовом и православному, и католическому изоляционизму, она будет не только "византийским обрядом", но явлением православной — русской, византийской, болгарской — духовности, желанием продолжать порученное Христом дело проповеди Евангелия, умением проповедовать Евангелие всё новыми и новыми, не всегда предписанными (хотя никогда не запрещёнными) и всегда творческими путями.» 
Вот такой «совет» даётся православным - не критиковать унию, не препятствовать её деятельности, а даже провести «инициативу унии с Востока» для восстановления единства с папой».

Глава 2. Предпосылки и история заключения Брестской унии

Брестской церковной унии посвящено большое количество как исторических работ [4,15,18,38], так и исследований по истории Русской Православной церкви [17,42].
Большинство авторов единодушны в том, что объединение римско-католической и греко-православной церквей представлялось естественным и величественным каждому верующему в единство Вселенской Христианской Церкви. В Восточной Европе XVI века этот идеал был извращен политическими страстями и принял форму подчинения отдельной части Славянской церкви Риму.
С римско-католической точки зрения, объединение, о котором было провозглашено на Соборе во Флоренции в 1439 г. все еще имело силу, несмотря на нежелание русского населения Польши и Литвы признать это. Новые попытки объединения в конце XVI века были результатом взаимодействия разнообразных факторов - политических, социальных, экономических и духовных.
Для того, чтобы лучше понять исторические предпосылки Брестской унии 1596 г., мы должны кратко рассмотреть хотя бы некоторые из сторон той сложной ситуации, такие, как положение западнорусской православной церкви в Литве и Польше; внутренние противоречия в этой церкви; подъем протестантского движения в Польше и Литве; католическая контрреформация.

2.1.	Положение Православной церкви после разделения на Московскую и Киево-Литовскую митрополии

После отделения западнорусской церкви от восточнорусской, первая все же осталась зоной влияния патриарха константинопольского. Вслед за разрушением Византийской империи оттоманскими турками патриарх константинопольский оказался в трудном и унизительном положении. Ему нелегко было руководить западнорусской православной церковью и защищать ее, хотя он и пытался делать для этого все возможное. Православная церковь в Польше и Литве нуждалась в подобной защите, поскольку она существовала в рамках двух государств, в которых римско-католическая церковь занимала господствующее и привилегированное положение. Ситуация стала значительно менее благоприятной для русского населения, когда после Люблинской унии украинские области Великого княжества Литовского были переданы под владычество польской короны.
Король Польши был готов вмешаться в жизнь западнорусской церкви во многих отношениях. В первую очередь, он мог (а иногда так и делал) выдвигать кандидата на должность и назначать православного митрополита Западной Руси. Следует заметить, что в отношении римско-католической церкви в Польше назначение нового епископа становилось, как правило, результатом взаимопонимания между королем и папой. В 1589 г. папа официально признал право короля назначать епископов. В случае с православной церковью в Польше и Литве руки короля были практически развязаны, поскольку у патриарха константинопольского не было возможности помешать королю назначить митрополита.
Король обладал обширными полномочиями в церковной администрации, благодаря своему праву патронажа. Это право существовало в практике всех римско-католических государств в Европе, включая Польшу. Что касается православной церкви в Западной Руси, необычность ситуации заключалась в том, что право патронажа принадлежало суверену иной религиозной ориентации. Это могло вести и приводило к разнообразным злоупотреблениям.
Королевское право патронажа включало в себя не только его заботу о приходских церквях и монастырях, но также и о епископах. Первоначально западнорусский православный епископ избирался собранием священнослужителей и мирян. Со временем эта практика прекратилась, и король стал распоряжаться епархиями по своей воле. Некоторые епархии были богатыми и давали хороший доход. В таких случаях получение епархии являлось столь хорошей наградой, как и владение мирской "державой". Король одаривал тех, кто заслужил его милость, не считаясь с духовной чистотой потенциального церковного лидера. Назначенные королем обычно были дворянами, которые не имели непосредственного отношения к церкви. Такого мирянина спешно делали монахом, а затем посвящали в сан епископа. В некоторых случаях назначаемый не испытывал желания принимать монашеский постриг, оставался мирянином и управлял епархией на протяжении нескольких лет в качестве ее администратора, прежде чем дать согласие на посвящение в сан. Большинство этих дворян, даже после того как они становились священнослужителями, не хотели отказываться от мирских утех и продолжали бурную жизнь шляхты. Kaк мирские владыки, они держали в своих замках большую свиту, вооруженную охрану и даже пушки.
Патронаж над приходскими церквями и монастырями осуществлялся не только королем, но и дворянами, и городами. Первоначально право патронажа над церковью или монастырем принадлежало тому феодалу или городу, который выстроил эту церковь (или монастырь). Чтобы обеспечить церковь или монастырь, патрон часто даровал им земельные угодья. Со своей стороны, он сохранял за собой право выбирать настоятеля (или аббата). Частные основатели православных монастырей и церквей, как правило, сами были православными. Чтобы поддержать колонизацию малонаселенных земель Галиции, короли основали там ряд православных монастырей. Однако, пользование земельными угодьями, которыми наделялись монастырь или церковь, было подчинено общим законам страны. Угодье, включая расположенный на нем храм, могло быть заложено, продано, или обменяно на другое, и новый владелец такого угодья приобретал вместе с землей право патронажа над церковью. Таким путем неправославный человек мог становиться патроном православного монастыря или церкви. 
Для русского православия характерен термин ктитор (основатель). Хороший и добросовестный ктитор, принадлежавший к той же религиозной конфессии, что и прихожане, мог быть очень полезен для церкви или монастыря, находящегося под его опекой. Неправославный или безответственный православный ктитор мог нанести немало вреда.
Из-за безрассудного отношения короля к делам в православных приходах православие в Западной Руси серьезно пострадало. Рассмотрим, к примеру, случай с епископом Холма, Феодосием Лозовским, дворянином по происхождению. Он добивался прибыльной епархии во Владимире-Волынском, хотя еще был жив старый епископ. Ранее король назначил преемником этого епископа дворянина Иону Красенского и выдал ему соответствующую грамоту. Однако после смерти в 1563 г. владимирского епископа король переменил свое мнение и назначил во Владимир-Волынский епископа Феодосия (видимо, за вознаграждение). Иона Красенский не мог допустить, чтобы владимирская епархия выскользнула у него из рук. Взяв с собой прежнюю королевскую грамоту, он поспешил во Владимир и поселился там в епископском замке. Затем, оставив своего сына Василия защищать его интересы, он отправился искать справедливости к королю. Тем временем епископ Феодосии направился с армией (примерно 2500 солдат и девять пушек) во Владимир. Василий Красенский бежал из епископского замка и сдался Феодосию. Король приказал Феодосию явиться к нему на суд по этому делу, но Феодосии проигнорировал приказ и оставался епископом владимирским вплоть до своей смерти в 1589 г. 
Иона Красенский вынужден был довольствоваться епархией в Луцке, которую он получил в 1567 г.; он обложил большими налогами приходских священников, находящихся под его властью, а те церкви, где священники отказывались платить, закрывал. Сын Ионы Василий и двое его сыновей тоже наживались за счет угодий, принадлежавших епархии, забирая из церквей колокола, иконы и книги. Помимо Луцкой епархии король даровал Ионе монастырь в Жидачеве, сокровищами и угодьями которого Иона распоряжался как собственными, чем постепенно довел монастырь до нищеты. В 1580 г. король Стефан Баторий приказал князю Константину Острожскому, воеводе Киева и судебному исполнителю в Волыни, отобрать монастырь у Ионы и сделать настоятелем епископа Феофана из Меглина. Иона отказался подчиниться Острожскому: тот захватил монастырь силой и водворил туда Феофана. Затем роль назначил настоятелем монастыря луцкого старосту, князя Александра Пронского. В 1583 г. Иона вновь завладел монастырем. Первая попытка Пронского изгнать Иону потерпела неудачу. Но на следующий год Пронский с отрядом в 300 солдат и пушками отвоевал монастырь. Феофан возвратился в Жидачев, но ненадолго, поскольку в 1585 г. епископ львовский Гедеон Балабан отправил на монастырь своего брата во главе отряда солдат. Они изгнали Феофана и объявили, что монастырь находится под властью Гедеона. Феофан пожаловался королю, но тот в конце кони решил вопрос в пользу Гедеона. 
Назначения королем высших должностных лиц западнорусской православной церкви - митрополитов - вряд ли оказались более благотворными. Из пяти митрополитов в период между 1534 1585 гг. один был обязан королеве Боне и получил свою епархию, благодаря ее вмешательству; другой был почти неграмотным; еще один был двоеженцем. Во многих случаях митрополиты ссорились с епископами, и обе стороны, жалуясь королю, давали ему повод вмешиваться в дела церкви. Из всех митрополитов этого периода лишь один был хорошим администратором и достаточно умело обеспечивал материальные потребности церкви. Никому из них не удалось стать духовным лидером верующих. 
Однако загнивание западнорусской православной иерархии не означало, что умирала сама западнорусская церковь. Среди приходских священников, монахов и прихожан были добросовестные христиане и честные люди. Количество членов общины постоянно росло, а процентное отношение приходов к количеству верующих, особенно в сельских районах, было выше, чем в Восточной Руси в этот период. Михаил Грушевский составил длинный список монастырей, основанных в Галиции, Волыни и в районе Киева в XV и XVI веках. Количество приходских церквей в 1560-х гг., сосчитанное на основании списков налогообложения, в сельских районах Галиции составляло 1270, и они обслуживали 2491 деревню, и 190 - в 125 городах. Данные по Волыни и району Киева неполные.
Поскольку в церковной иерархии царила полная неразбериха, православие в Западной Руси поддерживалось преимущественно мирянами, стремившимися защитить свою веру и просвещение. Активными поборниками православия были некоторые вельможи, такие, например, как князья Острожские и Ходкевичи, а также объединения горожан, известные как братства.

2.2. Протестантский период

Вполне вероятно, что усилия католиков подчинить западнорусскую церковь папе привели бы к навязыванию церковной унии гораздо раньше, чем это случилось на самом деле, если бы не произошло так, что в середине XVI века власть католической церкви над Польшей и Литвой из-за быстрого распространения протестантизма на некоторое время была ослаблена.
Еще до Реформации, начатой Лютером в Германии, предреформационные протестантские течения проникли в Польшу и Литву из Богемии через гуситское и постгуситское движения, особенно через евангелическую общину, известную как "чешские братья" (или "богемские братья"), основанную Петром Хелчицким в 1467 г. Первое время их влияние было слабым, но к 1560 г. эти братсва стали очень сильны. 
Вскоре после возникновения этого движения в Германии идеи немецкой Реформации проникли в Польшу и Литву. Многие польские и литовские дворяне посылали своих сыновей в немецкие школы и университеты для получения образования, и некоторые студиозусы жадно внимали новым веяниям. Важным политическим фактом, который помог распространению протестантизма в Польше и Литве, явилась секуляризация Тевтонского ордена в Пруссии (1525 г.), а затем и его "филиала" в Ливонии. Когда прежний великий магистр Альбрехт отказался подчиняться папе и стал светским герцогом Пруссии, он также стал вассалом польского короля. После 1550 г. литовские вельможи увлеклись кальвинизмом, и арианство (антитринитарии, унитарии) нашло много последователей. 
Среди литовских и русских вельмож, которые активно участвовали в кальвинистском движении, был могущественный государственный деятель Николай Радзивилл Черный, отрекшийся от католицизма и принявший кальвинизм в 1553 г. Его обращение, за которым последовали многие другие, придало кальвинизму значительный вес в совете вельмож. В 1558 г. русский вельможа Остафий Волович (православный) отправил конфиденциальное послание московскому думному дьяку Ивану Михайловичу Висковатому. В нем он докладывал, что "лютеранство" (так в Москве называли все протестантские конфессии) прочно укрепились в правительстве Сигизмунда Августа. Из послания Воловича ясно, что он был достаточно осторожен, чтобы открыто противостоять лютеранству, хотя и ненавидел его. Волович просил Висковатого объяснить царю Ивану IV ситуацию и заверить в том, что он не лютеранин. Однако около 1574 г. Волович помогал собирать деньги на покупку для кальвинистской часовни дома в Вильно. Этот факт свидетельствует о том, что Волович относился к кальвинизму благожелательно. Когда князь Курбский получил известия об этой новой позиции Воловича, он написал ему письмо (в 1574 1575 гг.), в котором убеждал сохранить веру предков. 
В 1564 г. Николай Радзивилл Рудый (первоначально - католик) был обращен в кальвинизм. Примерно в то же самое врем Ян Иеронимович Ходкевич отрекся от православия и тоже принял кальвинизм. Из князей русского происхождения князь Семен Пронский (выходец из рязанской ветви Рюриковичей) был обращен в кальвинизм в 1564 г. и изменил свое имя на Фредерик.
Основным проводником социнианства (атпитринитарианства) в Литве был Ян Кишка. В последние годы своей жизни Николай Радзивилл Черный перешел из кальвинизма в антитринитарианство.
Под патронажем вельмож протестанты Великого княжества Литовского могли открывать много церквей и молельных домов основывать школы, издавать книги. Примечательно, что первой книгой, выпущенной на литовском языке, был перевод "Катехизиса" Лютера (изданный в Кенигсберге в 1547 г.). Николай Черный способствовал переводу на русский язык кальвинистского катехизиса Симона Будного, который был издан в 1562 г. в Несвиже под названием "Катехизис для простых людей языка русского". Радзивилл также субсидировал издание польского перевода Библии, подготовленного социнианами (Брест, 1563 г.). Девять лет спустя перевод Библии на польский язык, выполненный Симоном Будным, вышел в Несвиже. Протестанты открыли несколько средних и начальных школ, к примеру, в Новогрудке, Несвиже, Ковно и Витебске. Среди социнианских учебных заведений была средняя школа, открытая братьями Гойскими в Гоще (Волынь). Именно в этой школе позднее (1602-1603 гг.) Лже-дмитрий изучал латынь.
В 1500 г. в Великом княжестве Литовском было 700 римско-католических приходов. В 1566 г, согласно иезуиту Циховиусу, лишь одна тысячная прежних прихожан оставалась в лоне католической церкви. (Вероятно, это риторическое преувеличение.) Во всей Жемайтии в 1566 г. было всего шесть католических священников. Когда происходило полное обращение римско-католических прихожан в протестантство, те часто превращали католические церкви в свои молельные дома, выкидывая прочь статуи святых, а иногда и разрушая церковные здания.
Протестантство распространялось среди православных так же, как и среди католиков. Считается, что только в Новогрудском повете было приспособлено к нуждам протестантов или разрушено 650 православных церквей. 
В этом районе из 600 православных дворянских семей лишь 16 остались верными православию. Князь Андрей Курбский писал Константину Острожскому, что "почти вся Волынь заражена язвой (протестантизма)". 
Территория распространения протестантизма в Великом княжестве Литовском включала в себя собственно Литву и Жемайтию, Новгородско-Литовскую область, Волынь, а также города Брест, Заславль (в районе Минска), Полоцк и Витебск.
Случилось так, что арианские идеи нашли поддержку не только у западных проповедников, но и у немногих религиозных радикалов, которые переехали в Литву из Восточной Руси. В 1555 г. русский монах Феодосии Косой, отошедший от православия, после того как его идеи были признаны еретическими на церковном соборе, бежал с некоторыми сотоварищами из Москвы. В Литве он сначала заехал в Витебск, а затем направился в Полоцк, и в обоих этих городах организовал протестантские общины. После этого он вместе со своим компаньоном Игнатием последовал дальше на запад в район Новогрудка, оставив еще одного из своих соратников, Фому, священником протестантской общины в Полоцке. Сам Феодосии хотел встретиться с лидерами социнианского движения в Литве.
Как мы знаем, московиты заняли Полоцк в 1563 г., после чего русская протестантская община там была распущена. В своих толкованиях славянской религиозной истории, составленных в 1650 г., Андреас Венгерский рассказывает, что царь Иван IV повелел казнить священника Фому, и что Фому утопили в реке. Предпс гается, что в своем рассмотрении протестантского движения в Литве в XVI веке, А. Венгерский использовал в качестве источника устные предания польских протестантов и, возможно, какие-то письменные памятники. Однако его рассказ содержит некоторые хронологические и иные ошибки, и мы не можем быть уверены в том что казнь Фомы действительно имела место. Если Фома был у6ит по царскому приказу, официальная русская летопись отметила бы это событие, но казнь Фомы там не упомянута. 
Феодосии и Игнатий поселились в Волыни и продолжали там свою религиозную деятельность, по всей видимости, достаточно успешно. Новгородский монах Зиновий Отенский в своем полемическом трактате против протестантизма называл Феодосия предшественником Антихриста. Зиновий писал, что "дьявол совратил Восток через Мухаммеда, Запад - через Мартина Немца (Лютера), а Литву - через Косого (Феодосия)". 
Нет статистических данных о западных русских, обращенных в разные протестантские конфессии. Несомненно, что наибольший процент обращения приходил на высшее русское дворянство, и молодое поколение Ходкевичей, Воловичей, Сапегов, князей Вишневецких и многих других выдающихся родов отрекались от православия. В таких городах как Полоцк и Витебск, протестант составляли, по-видимому, меньшинство населения.
Об отношении к протестантизму крестьян мы можем только догадываться. В таких областях, как Новогрудок, - где, согласно П. Скарге, сотни православных церквей прекратили действовать - крестьяне, вероятно, были лишены общения с православными священниками. Выражали ли они свое негодование по этому поводу, мы не знаем. Когда Курбский говорил, что Волынь стая протестантской, он, вероятно, имел в виду только дворянство. Судя по последующим событиям, - к примеру, противостоянию крестьян Брестской унии, - мы можем думать, что крестьяне были менее расположены менять свою религиозную принадлежность нежели дворянство. Нет также свидетельств о том, что православные приходские священники были сколько-нибудь глубоко затронуты протестантизмом. Большинство из них, во всяком случае, осталось православными.
Укоренение протестантизма в Польше, Литве и Западной Руси можно в какой-то степени приписать высокому интеллектуальному уровню и честности как его иностранных лидеров, так и выходцев из коренного населения. Следует заметить, что сам Фауст Соццинни приехал в Польшу в 1579 г. и поселился вблизи Кракова. Главной слабостью протестантского движения было отсутствие единства среди его последователей. Каждое из его основных направлений - лютеранство, кальвинизм и антитринитаринизм - распадалось на большое количество малых общин, или сект. В одном только Вильно в 1592 г. было 72 различных протестантских общины.

2.3. Католическая контрреформация

На первых порах ни католики, ни православные в Великом княжестве Литовском не оказались способными противостоять протестантскому движению на достаточно высоком интеллектуальном уровне.
Римская церковь, озабоченная распространением протестантства, настаивала на его искоренении. В 1557 г. король Сигизмунд Август издал указ, запрещающий превращение католических церквей в протестантские молельные дома. Семью годами позже король обнародовал еще два указа. В первом объявлялось об изгнании из страны всех иностранцев, проповедующих отказ от католицизма; второй убеждал поляков поддерживать католическую веру. Все эти меры оказались тщетными. Сам же Сигизмунд Август не заботился о религиозных проблемах и не был склонен к тому, чтобы проводить в жизнь свои указы против еретиков. Кроме этого, двое Радзивиллов - Черный и Рудый - имели на него огромное влияние, а сестра Радзивилла Рудого Барбара, как мы знаем, была второй женой Сигизмунда Августа.
Римский католицизм в Польше можно было спасти не путем подавления еретиков (по крайней мере не только подобными мерами), а с помощью энергичных духовных усилий и интеллектуального лидерства. Такое лидерство обеспечивали иезуиты. Oни впервые появились в Польше в 1564 г., а в Литве - в 1569 г. Основной упор они делали на образовании. В течение 20 лет они создали целый ряд превосходных школ и университетов, куда даже некатолики стремились отправить своих детей. Первое иезуитское училище в Литве было основано в 1570 г.; восемью годами позже оно разрослось до университета (называвшегося "академией"). Таким образом католическая контрреформация началась в Польше и Литве. 
Выдающуюся роль в католическом движении этого период играл талантливый польский писатель и оратор Петр Скарга, который стал иезуитом в Риме в 1569 г., а четырьмя годами позже возвратился в Польшу. Помимо создания школ иезуиты организовывали католические общины и братства, устраивали публичные религиозные церемонии, которые привлекали тысячи участников и зрителей, и проводили открытые религиозные дискуссии, ведя спор как с православными, так и с протестантами. В результате их умелой пропаганды прозелитства, дворянство, особенно молодое поколение, начало склоняться к католическому вероисповедания В 1574 г. П. Скарге удалось обратить в католицизм старшего сына Радзивилла Черного - Николая Криштофа (тогда ему было 25 лет). Другой сын Черного, Юрий (тогда - 18 лет) вскоре последовал примеру старшего брата. На следующий год папа назначу Юрия заместителем епископа, а в 1579 г. - епископом Вильно. Епископ Юрий организовал в Вильно аутодафе, подвергнув публичному сожжению антикатолические книги, многие из которые были изданы его покойным отцом. Что же касается наиболее видных православных семей, то старший сын князя Константина Острожского Януш и единственный сын князя Андрея Курбского Дмитрий тоже были обращены в католицизм.
Сигизмунд Август умер в 1572 г. Через четыре года междуцарствия благородный венгерский воевода из Трансильвании Стефа Баторий (по-венгерски Bathory) был избран королем, при условии, что женится на сестре Сигизмунда Августа Анне. Баторш. талантливый военачальник и сильный правитель, оказывал полную поддержку контрреформации. В 1576 г. Польша и Литва стали оформившимися иезуитскими "областями". Когда Баторий занял Полоцк в 1579 г., он немедленно основал там иезуитский колледж, отдав иезуитам все, кроме одной, православные церкви и все полоцкие православные монастыри с принадлежащими им земельными угодьями. Варшавский сейм 1585 г. одобрил действия короля. 
В своей антиправославной пропаганде иезуиты уделяли значительное внимание проведению в жизнь идеи церковной унии. В 1577 г. в католической типографии, основанной в Вильно Николаем Криштофом Радзивиллом, была издана на польском языке книга Петра Скарги "О единстве церкви божьей" (О jednosci Kosciola Bozego). В этом же году иезуит Антонио Поссевино основал в Риме Русскую семинарию, чтобы воспитывать молодых русских в католическом духе. В 1583 г. в Риме был опубликован русский перевод католического христианского устава Петра Канизиуса, а в Вильно в 1585 г. был опубликован католический катехизис, тоже в переводе на русский язык. 
В октябре 1582 г. папа Григорий XIII ввел новый (так называемый григорианский) календарь. Это было сделано без предварительного согласования с восточной церковью, и православные в Западной Руси отказались признать его. Эта, на первый взгляд, небольшая техническая проблема вызвала раздражение и беспорядок в западнорусских церковных делах; по мнению Оскара Халецкого, "вероятно, тактической ошибкой было настаивать на немедленном принятии той перемены, которая затронула обыденную жизнь консервативного православного народа".
Иезуиты, проповедовавшие в Молдавии, убеждали Святой Престол в том, что целесообразнее будет не делать принятие григорианского календаря условием унии с Римом. Однако Поссевино, который в период между 1581 и 1587 гг. был главным римским поверенным в русских делах, делал многое для того, чтобы ввести новый календарь, и глубоко возмущался сопротивлением этому в Западной Руси. Нельзя забывать о том, что главной целью Поссевино было обращение Московии в католицизм, и он считал, что обращение Западной Руси должно было стать первым шагом в этом направлении.
После смерти Батория в 1586 г. в Польше наступил новый период междуцарствия. На пустующий трон по выбору нового короля были выдвинуты три потенциальных кандидата: Сигизмунд Шведский, Максимилиан Австрийский и царь Федор (сын царя Ивана Грозного) Московский. У последнего было много сторонников среди шляхты. К тому времени Поссевино потерял всякую надежду на обращение в католицизм как Западной Руси, так и Московии, и в своем письме к Станиславу Гомолинскому от 5 мая 1587 г. он предупреждал об опасности избрания в Польше некатолического короля и особенно возражал против избрания царя. Возобладали сторонники Сигизмунда Шведского, и он стал королем Польши под именем Сигизмунда III. Сын шведского короля Юхана III и польской принцессы Катерины, к которой царь Иван IV неудачно сватался в 1560 г., Сигизмунд III правил в Польше с 1587 по 1632 гг. и проявил себя еще более верным сторонником иезуитов, чем даже до него Стефан Баторий.

2.4. Православие в Западной Руси

Оказавшись между протестантизмом и католицизмом, православие в Западной Руси боролось за свое выживание. Как уже было сказано, православные иерархи противостояли здесь другим конфессиям. Среди приходских священников лишь немногие имели достаточно образования и способностей, чтобы проявить заботу о повышении интеллектуального уровня паствы. Что касается западнорусских монахов, то они занимались в Дерманьском монастыре на Волыни переводом (с греческого и латыни) религиозной литературы, но им не хватало ни денег, ни инициативы.
В таких условиях именно православные миряне должны были взять на себя защиту своей веры и поддержку образования и обучения. В этом движении приняли участие как православные вельможи, так и горожане. В городах основали целый ряд православных братств с целью поддержания церкви. Следует заметить, что, как и в случае с развитием протестантизма в Западной Руси, значительную роль в этом движении сыграли переселенцы из Восточной Руси.
Выдающимися западнорусскими православными вельможами, активно поддерживающих православное образование и письменность, были князь Острожский и Григорий Александрович Ходкевич. Из православных горожан наиболее хорошо известны Кузьма и Лукаш Мамоничи из Вильно. Константин Острожский основал школу высшей ступени в Остроге, где изучались как церковнославянский, так и греческий языки, а также две типографии - одну в Остроге, а другую в Дерманьском монастыре. Именно в острожской типографии в 1581 г. был издан полный текст Библии на кириллице. Григорий Ходкевич также поддерживал издание различных религиозных книг в Заблудове. Другие православные религиозные книги были изданы в Вильно в типографии братьев Мамоничей. Мамоничи являлись печатниками литовского правительства, и именно в их типографии был опубликован Третий Литовский Статут 1588 г. 
Теперь вернемся к деятельности городских братств. Небольшие объединения такого типа существовали в русских городах как в Восточной, так и в Западной Руси, начиная со средних веков. В связи с религиозным кризисом в Западной Руси теперь были организованы братства нового типа, главной задачей которых стало религиозное просвещение. Первое подобное братство появилось во Львове в 1586 г. Два года спустя в Вильно было организовано второе. Эти два объединения стали ведущими центрами православия. Позднее братства такого же характера возникли в Киеве, Луцке, Минске, Витебске, Полоцке и других западнорусских городах. Православные братства основывали школы, типографии и больницы; издавали религиозные книги и поддерживали православие во многих других отношениях. В большинстве школ в дополнение к церковнославянскому преподавались латинский и польский языки.
Среди выходцев из Восточной Руси наиболее стойко поддерживал православие в Западной Руси князь Андрей Михайлович Курбский, который установил близкие отношения с князем Острожским и братьями Мамоничами и вдохновлял православный народ на стойкое сопротивление и протестантизму и католицизму. Он взялся за пополнение собраний православных библиотек новыми переводами основных работ отцов церкви. Хотя в дни своей юности он был знаком с Максимом Греком и восхищался им, он в то время не знал ни греческого, ни латинского языков. Последний из них он изучал после приезда в Западную Русь и преуспел в нем достаточно, чтобы взяться за перевод с латыни на русский трудов Иоанна Дамаскина, Иоанна Хризостома и других византийских религиозных авторитетов. Курбский убедил своего племянника, князя Михаила Оболенского, поступить студентом в Краковский университет, а после этого завершить свое образование в Италии. Оболенский помог своему дяде с некоторыми переводами. Курбский умер в 1583 г. 
Замечательным духовным лидером из Восточной Руси был монах Артемий. Артемий (родился позже 1500 г.) был псковичом и в молодости хорошо знал Покровско-Печорский монастырь Как и Курбский, он был поклонником Максима Грека. Он принадлежал к мистической ветви православия и следовал традициям Нила Сорского. Московский церковный собор 1554-1555 гг., осудивший Феодосия Косого (он действительно порвал с православием), обвинил Артемия в ереси. Артемий, как и Феодосии, бежал в Литву. В Западной Руси православие Артемия не ставилось под сомнение, и он принял активное участие в православном движении, общаясь с разными людьми и составляя много посланий. Как и Нил Сорский, он ценил молитву и размышления выше, чем церковный ритуал, но с точки зрения догматики он был православным и не мог принять ни лютеранства, ни кальвинизма, написав несколько посланий против протестантизма. Он умер незадолго до 1575 г. Курбский высоко ценил его, а выдающийся западнорусский православный писатель XVII века, Захария Копыстенский, в своей книге "Палинодия" (написанной около 1622 г.) говорит, что "Артемий отвратил многих людей в Литве от арианской и лютеранской ереси, и именно через него Господь не позволил русским людям в Литве принять ересь".
Нам также не следует забывать москвича Ивана Федорова, который организовал московскую типографию и возглавлял ее с 1563 по 1565 гг., а во времена опричнины бежал в Литву и работал печатником русских книг - сначала в Заблудове под патронажем Григория Ходкевича, после этого - во Львове, и наконец, в Остроге под защитой князя Константина Острожского. Хотя Иван Федоров не был религиозным писателем, как печатник он внес огромный вклад в православное просветительское движение. Когда он работал в московской типографии, ему помогал уроженец Западной Руси, Петр Мстиславец (т.е. - из Мстиславля). Петр бежал из Москвы вместе с Иваном, и они продолжали вместе печатать книги в Западной Руси.

2.5. Конфликт между епископами и мирянами

Хотя на подъеме протестантского движения в Литве православные одинаково спорили и с протестантами, и с католиками, отношение православных к протестантизму значительно переменилось, когда в Литве началась католическая контрреформация. И православные и протестанты вынуждены были теперь защищаться от нападок со стороны иезуитов. Именно протестанты приняли на себя главный удар на Варшавском сейме 1573 г. в борьбе за право некатолических церквей на существование. Была сформирована особая комиссия шляхты, в которой также приняли участие католики, и было провозглашено религиозное перемирие. 
И протестантам, и православным было ясно, что главное наступление католиков на обе инакомыслящие конфессии еще впереди, и вполне естественными были определенные попытки скоординировать действия обеих конфессий для противостояния иезуитам. Среди православных, которые намеревались вступить в сотрудничество с протестантами, был сам князь Константин Острожский. Он пригласил нескольких протестантских писателей к своему двору в Остроге и поручил одному из них, арианину Мотовиле, написать по-русски опровержение трактатов иезуита Петра Скарги. Острожский попросил также еще одного протестанта перевести на польский язык сделанный Курбским русский перевод рассуждения Иоанна Хризостома о вере, надежде и любви. Когда Курбский узнал об этом сотрудничестве с протестантами, он сурово раскритиковал действия Острожского. Другие друзья Острожского тоже были обеспокоены его дружескими отношениями с протестантами. Острожский отвечал, что в схватках с иезуитами поддержка протестантов может оказаться полезной.
Хотя догматически православные оставались верны своей традиционной вере, в православном движении этого периода в Западной Руси были свои особенности, возмущавшие иерархов западнорусской церкви, как имевшие примесь протестантизма. Будучи не в состоянии обеспечить себе духовное лидерство среди верующих, многие православные иерархи возражали против все возрастающего активного вмешательства мирян в церковные дела. Особенно они были возмущены деятельностью братств.
Помимо принципиальных вопросов, отношения между иерархами и членами братств усугубляли неизбежные личные конфликты. Западнорусские православные иерархи оказались в трудном положении между возрастающим давлением католического правительства и усугубляющейся враждебностью православной паствы. Это психологически готовило почву для того, чтобы некоторые иерархи стали склоняться к принятию унии с Римом.
При таком положении дел патриарх константинопольский нашел необходимым лично проинспектировать западнорусскую церковь (которая, о чем следует вспомнить, была митрополией константинопольского патриаршества) и исправить наиболее явные дефекты в ее организации.
В 1588 г. патриарх Иеремия II решил посетить Западную Русь и Москву. Московская церковь, как мы знаем, стала автокефальной в 1448 г. и канонически более не была подчинена патриарху константинопольскому. Однако патриарх константинопольский и три других восточных патриарха почитались в Москве, как высшие прелаты православной церкви. Мотивов, побудивших Иеремию посетить Москву, были много. Наряду со всем прочим, он ожидал получить в Москве большие пожертвования от царя и русской церкви на нужды константинопольского престола, который находился в то время в плачевном состоянии. 
Иеремия достиг польской границы в мае 1588 г. Он был принят в Польше с почтением, соответствующим его должности. По совету канцлера Яна Замойского король Сигизмунд III выдал Иеремии грамоту, позволяющую ему путешествовать по Польше и Литве (следует заметить, что Замойский, как и многие поляки в то время, выступал против иезуитов, чью деятельность он считал вредоносной для католицизма и Польши). 3 июня патриарх Иеремия прибыл в Вильно, где был торжественно встречен православной паствой. Иеремия благословил недавно созданное православное братство в Вильно, а затем проследовал в Смоленск, откуда направился в Москву. 
Иеремия возвратился в Литву в июле 1589 г. К этому времени многие священники и все западнорусские прелаты во главе с митрополитом Онисифором собрались в Вильно. Патриарх обсуждал с духовенством беспорядки в западнорусской церкви. Узнав, что некоторые священнослужители являются двоеженцами, он издал приказ лишить всех виновных духовного сана. По этой причине он отлучил от церкви самого митрополита Онисифора (21 июля 1589 г.).
Шесть дней спустя король Сигизмунд назначил новым митрополитом Михаила Рогозу, монаха дворянского происхождения. Патриарх посвятил его в духовный сан, хотя у него были сомнения по поводу соответствия его этой должности. Из Вильно Иеремия направился в Брест, где назначил своим экзархом в Западной Руси епископа Кирилла Терлецкого из Лунка. Этим патриарх, по всей видимости, показал, что он хочет следить за митрополитом Михаилом. Последний, что вполне понятно, возмутился поступком Иеремии. На обратном пути домой патриарх остановился в Тернополе, куда, чтобы проститься с ним и получить его благословение, прибыли митрополит и пятеро епископов. В Тернополе патриарх утвердил привилегии львовского братства и провозгласил, что оно освобождается от власти львовского епископа Гедеона Балабана и получает право назначать и освобождать от должности священников Успенской церкви во Львове, над которой у братства было право патронажа (13 ноября 1589 г.). Поскольку отношения между епископом Гедеоном и львовским братством были натянутыми еще до патриаршей грамоты, епископ был очень сильно оскорблен этим постановлением патриарха.

2.6.  Западнорусские епископы и Рим

Меры, принятые патриархом Иеремией в его попытке реорганизовать администрацию западнорусской церкви, оказались неэффективными. Особо возмущало епископов то, что патриарх поддерживал братства.
В 1591 г. четыре западнорусских епископа, включая назначенного патриархом экзарха Кирилла Терлецкого и епископа Львова Гедеона Балабана, направили конфиденциальное письмо королю Сигизмунду III, сообщая ему, что они готовы принять унию с Римом на том условии, что славянский ритуал западнорусской церкви не будет изменен. Таким образом, патриарх напрасно доверял Кириллу, поскольку тот предпочел иметь дело с митрополитом Михаилом и епископом Гедеоном и искать протекции у папы. Теперь католики начали систематично готовить почву для организации тех, кто будет поддерживать идею унии среди православных лидеров до публичного объявления об унии. В 1593 г. король назначил одного из русских вельмож, кастеляна Бреста Адама Поцея (по-польски - Pociej), епископом Владимира-Волынского, Он стал монахом и получил новое имя Ипатий. 
Поцей родился в 1541 г. в православной семье и получил хорошее образование в кальвинистской школе, а затем в Краковском университете. В юности он был обращен в кальвинизм, но в 1574 г. возвратился в православную веру. Однако к 1590 г. его разочаровали беспорядки в администрации западнорусской церкви, и он стал склоняться к унии с Римом. Как только его посвятили в сан епископа, он занялся распространением идеи унии. Находясь по образованию и личным качествам значительно выше других западнорусских иерархов, Поцей стал главным лидером униатского движения. Он, по всей видимости, был единственным западнорусским иерархом того периода, который присоединился к этому движению не только по личным соображениям, но и потому, что верил в его религиозную ценность.
Князь Константин Острожский, который знал Поцея задолго до назначения последнего епископом, проявил готовность обсудить с ним проблему унии. 21 июня 1593 г. Острожский написал Поцею длинное послание, в котором излагал свое отношение к церковной унии. В этом письме Острожский выразил желание принять унию в принципе, но заявил, что уния с Римом должна быть заключена не одной западнорусской епархией, а всей греко-православной церковью, а для достижения этого необходимо, чтобы уния была поддержана восточными патриархами, московитами и молдаванами. Точка зрения Острожского была неприемлема для Поцея и других западнорусских епископов, которые уже известили короля Сигизмунда III, что они одобряют унию. Теперь они решили действовать безотлагательно. В мае 1594 г. Кирилл Терлецкий объявил, что король посылает его и Ипатия Поцея в Рим. В декабре того же года Поцей и Кирилл составили и подписали декларацию западнорусских епископов об их приверженности унии. Им удалось, после долгих отсрочек, получить подписи митрополита Михаила и епископов Полоцка, Пинска и Холма. В январе 1595 г. львовский епископ Гедеон созвал собрание духовенства своей епархии, которое решило принять унию. 1 июня митрополит Михаил, епископ Ипатий Поцей и епископ Луцка подписали проект "Статей Унии", который они отправили королю и папе. 
В "Статьях" подписавшиеся настаивали на автономном статусе западнорусской церкви под верховной властью папы и на неприкосновенности традиционного славянского ритуала. Они настаивали на том, что церковные владения должны остаться нетронутыми, а униатским митрополиту и епископам должны быть предоставлены места в сенате.
Как только князь Острожский получил известия о действиях епископов-униатов, он выступил 24 июня с заявлением, адресованным всем православным людям Польши и Литвы, протестуя против подобного рода церковной унии и убеждая православных стойко сопротивляться ей. 
Заявление Острожского произвело глубокое впечатление на православных мирян и на большую часть духовенства. 1 июля епископ Львова Гедеон заявил, что он никогда официально не соглашался на унию и что епископ Кирилл дважды злоупотребил (в 1591 и 1594 гг.) бумагами с его подписями, которые тот давал Кириллу с другой целью - просить короля воспрепятствовать нападкам католиков на православных. Гедеон зарегистрировал на этот счет в официальных документах города Львова официальное заявление. Трудно сказать, верно ли это заявление, поскольку есть достаточно свидетельств, показывающих, что он склонялся к унии в 1591-1594 гг. Но что бы там ни было раньше, Гедеон теперь решительно порвал с униатским движением.
13 июля православные горожане Вильно выразили протест против унии. Главный наставник школы виленского братства Стефан Зизаний написал на русском языке памфлет против унии под названием "Защита православия от папизма". Митрополит Михаил, уже будучи униатом, отлучил Зизания от церкви. Последний заявил, что, поскольку Михаил оставил православную церковь, у него больше нет власти над православными. Зизаний был арестован и заключен в тюрьму, но ему удалось бежать. 
Не принимая во внимание недовольство со стороны православных, король Сигизмунд III провозгласил 24 сентября 1595 г. унию западнорусской церкви с Римом. 23 декабря папа Климент VIII дал аудиенцию епископам Кириллу Терлецкому и Ипатию Поцею и благословил их. "Статьи", представленные папе, были пересмотрены для того, чтобы привести западнорусскую униатскую церковь в большее соответствие с римско-католической церковью. 
В мае или июне 1596 г. король выпустил указ, в котором он уполномочил митрополита Михаила созвать в Бресте собор западнорусской церкви с целью принятия унии. Король выразил надежду, что православные чистосердечно примут унию. В августе митрополит объявил западнорусскому духовенству и мирянам, что церковный собор должен будет собраться в Бресте 8 октября.

2.7. Брестский собор и провозглашение унии

Как униаты, так и православные собрались в Бресте 5 октября 1596 г. 
Униатов возглавлял митрополит Михаил Рогоза в сопровождении пяти епископов - Ипатия Поцея из Владимира-Волынского, Кирилла Терлецкого из Луцка, Германа из Полоцка, Ионы Гоголя из Пинска и Дионисия Збируйского из Холма. На их стороне было, по крайней мере, три архимандрита и несколько других представителей духовенства. Папа назначил на собор семерых представителей: Яна Димитра Соликовского, католического епископа Львова, католических епископов Луцка и Холма, и четырех иезуитов, включая Петра Скаргу. Король направил на собор в качестве своих посланников трех католических вельмож: Николая Криштофа Радзивилла, Льва Сапегу и Димитра Халецкого. Их сопровождало большое количество знати и слуг.
Во главе православной делегации были экзархи патриарха константинопольского Никифор и патриарха александрийского Кирилл Лукарис, а также два настоятеля монастыря с горы Афон. Со стороны православных прибыли только два западнорусских епископа: Гедеон Балабан из Львова и Михаил Капыстинский из Перемышля. Их поддерживало девять западнорусских архимандритов, два настоятеля и не менее ста священников.
Православными мирянами руководил князь Константин Острожский. С ним был его сын Александр (воевода из Волыни) и несколько вельмож, главным образом, - волынская знать. Кроме того, было много мирян, представляющих области и районы Вильно, Киева, Галиции, Волыни, Браслава, Перемышля и Пинска; города Вильно, Львов, Пинск, Бельск, Брест, Каменец-Подольский, Киев, Владимир-Волынский, Минск, Слуцк и ряд других; и, наконец, представителей от православных братств Вильно и Львова. Несколько протестантов, по всей видимости, брестские горожане, посещали собрания православных, хотя и не голосовали. Ради предосторожности князь Острожский и другие православные вельможи прибыли каждый с толпой вооруженных слуг, казаков и татар, даже прихватив пушки.
Накануне открытия собора экзархи восточных патриархов и князь Острожский послали свои приветствия митрополиту Михаилу Рогозе с просьбой о совместной встрече для определения вопросов, которые будут обсуждаться. Митрополит не дал определенного ответа, но 6 октября созвал всех униатских делегатов в брестский кафедральный собор на молитву, зарегистрировав этот акт через государственного нотариуса Бреста, как официальное открытие собора.
Православные не были приглашены в собор, более того, по приказу епископа Ипатия Поцея все русские церкви в Бресте на время собора были закрыты. Православные собрались в частном доме, принадлежавшем боярину Райскому, где был большой зал, который служил протестантской молитвенной часовней. Здесь православные провели весь день в неизвестности, ожидая ответа от митрополита Михаила. Поскольку никто не пришел, православные решили провести свой собственный собор, разделившись на два "кола" - один из священников и другой из мирян.
Таким образом вместо единого церковного собора в Бресте было организовано два - униатский и православный каждый из которых собирался порознь. 8 октября православный собор заявил о том, что вопрос об унии с Римом не может быть решен одной только западнорусской церковью, а лишь по соглашению с восточными патриархами и со всеми православными церквями. При таком положении дел Петр Скарга прислал православным требование королевских представителей направить на униатский собор депутатов, чтобы выслушать королевские приказы, и добился приватной беседы с князем Константином Острожским. Хотя последнего и не убедили доводы Скарги, православный собор согласился послать своих делегатов к представителям короля. Князь Острожский был членом этой делегации. Королевские посланники пытались убедить делегатов принять унию, но они согласись лишь передать дело на рассмотрение православного собора. Остожский вновь повторил королевским посланникам, что вопрос об унии может быть решен только всей православной церковью.
9 октября униатский собор торжественно провозгласил унию западнорусской церкви с Римом и отлучил от церкви епископа Гедеона Балабана и всех православных монахов и священников, которые отказались принять ее. В тот же день на заседании прав славного собора экзарх патриарха Никифор лишил униатского митрополита и епископов их сана и права проводить церковные службы. Затем православный собор объявил о своем отказе принять унию.
Оба собора обратились с петициями к королю, и каждый просил его утвердить соответствующие решения. Конечно же, король определил свою позицию уже давно: он утвердил права и привилегии униатской церкви, как единственно законной церкви русского населения Польши и Литвы.
Униаты обвинили Никифора в том, что тот является турецким шпионом. Он предстал перед судом, но был оправдан. Несмотря на это, он по приказу короля был заключен в Мариенбургекий замок, где, как об этом было доложено, в скором времени умер от голода.
Как единственно законная утвержденная западнорусская церковь, униатская церковь теперь стала требовать все церковные здания и земельные угодья православной церкви. Униатам удалось завладеть многими православными монастырями. Натиск униатов усилился в 1599 г., когда первый униатский митрополит Михаил Рогоза умер, и на его место пришел Ипатий Поцей. Православные были хоть как-то защищены только в тех городах и районах, которые находились под властью князя Константина Острожского и других - теперь уже немногочисленных - православных вельмож. В 1599 г. православные заключили соглашение с протестантами о совместной защите прав религиозных инакомыслящих. 
Таким образом, после принятия Брестской унии многие западнорусские дворяне либо присоединились к униатской церкви, либо раз и навсегда были обращены в католицизм. Однако среди городского населения, особенно среди крестьян, долгое время продолжалось упорное сопротивление унии.
На протяжении всего XVII века большинство украинских крестьян сохраняло свою традиционную веру, и давление униатов вызывало их сильное возмущение. Таким образом, организация униатской церкви не привела к принятию украинскими крестьянами польского режима. Введение унии фактически разделило западнорусскую церковь на две части: на униатскую церковь и православную церковь. Уния сеяла раздор и этим порождала раздражение. Она придала религиозный характер социальным разногласиям крестьян и казаков. Казаки вскоре стали поборниками православия. 

Глава 3. Положение греко-католической и Православной церквей после заключения унии до Львовского собора 1946г.

3.1.	Под влиянием Речи Посполитой

После заключения Брестской унии в 1596 г. православные верующие Галиции решительно отвергли эту затею епископов Западной Руси и более столетия успешно противостояли попыткам польских властей принудить русинов к переходу в католичество. В течение всего XVII века во Львове и прилежащих к нему землях не появилось ни одного униатского храма. Город стал одним из крупнейших центров Православия в Речи Посполитой и очагом сопротивления католическому прозелитизму. Здесь действовало знаменитое Успенское братство, при котором существовали типография и духовная школа. О том, сколь велико было значение галицкой столицы в деле возрождения Православия в западно-русских землях, свидетельствует и факт поставления здесь на Киевскую митрополию святителя Петра Могилы. Его интронизация, знаменовавшая собой признание польскими властями возрожденной после Брестской унии Православной Церкви Речи Посполитой, состоялась в 1633 г. в Успенской братской церкви. В течение всего XVII столетия Львовская епархия сохраняла верность Православию. Однако после возглавленной гетманом Богданом Хмельницким освободительной войны более свободное казачье Левобережье и центр православной митрополии - Киев - воссоединяются с Московским государством. Под властью Речи Посполитой остается Правобережная Украина, где польская власть была более прочной. Истощенная войной с Польшей Россия не в состоянии существенно помочь православным единоверцам Западной Руси, а верхушка левобережного казачества в течение почти всей 2-й половины XVII в. погружено в пучину смут и раздоров. С этого времени оказавшемуся без поддержки православному населению Речи Посполитой становится все сложнее отражать продолжающееся наступление католицизма. В 1676 году королевская власть запретила православным русинам иметь сношения с Восточными Патриархами и выезжать за пределы Польского королевства, братствам было приказано признать над собой власть местных епископов и отказаться от права ставропигии.
Наконец, польское правительство решилось окончательно покончить с Православием в Галиции. Но поскольку по отношению к унии русины были настроены непримиримо, была использована еще более изощренная иезуитская тактика насаждения католичества, чем во времена Брестского собора. Власти подобрали кандидатов на православные архиерейские кафедры из числа негласных приверженцев унии, с тем, чтобы они со временем объявили о переходе своих епархий в католичество. В результате тайные униаты Иннокентий Винницкий и Варлаам Шептицкий заняли Перемышльскую и Холмскую епархии соответственно, а их сообщник Иосиф Шумлянский стал епископом Львовским и даже был королевским указом назначен "администратором", то есть возглавителем всех православных епархий Киевской митрополии, расположенных на территории Речи Посполитой. Всего за два десятилетия активных действий по развалу Православия епископы-ренегаты привели церковную жизнь Галиции в такое состояние, что здесь уже без труда можно было объявить о переходе в унию, что Шумлянский и сделал от лица Львовской епархии в 1700 г. Однако даже в такой безвыходной ситуации продолжало борьбу за Православие Львовское Успенское братство. Чтобы отслужить в братской церкви архиерейским чином католическую обедню, Шумлянский явился сюда с отрядом вооруженных поляков, которые выломали в храме двери. Но даже и после этого братство не покорилось. Его сопротивление унии продолжалось до 1708 года: сдаться православных принудило полнейшее разорение Успенского братства, принужденного в 1704 году уплатить осадившему Львов шведскому королю Карлу XII гигантскую контрибуцию - 120 тысяч червонцев.
После измены Шумлянского в Галиции начинается настоящая вакханалия насилия, творимого приверженцами унии, которым передаются православные храмы. Именно тогда греко-католическая церковь становится владельцем отобранных у Православной Церкви храмов и прочей собственности. Приведем лишь некоторые примеры. Один из самых ярких - судьба Свято-Онуфриевского монастыря во Львове. Основанная православными еще во времена Галицко-Волынского княжества, в XIII веке, обитель была отстроена великими ревнителями Православия князьями Острожскими на протяжении XVI столетия. От этого времени сохранился главный храм монастыря. Грамотой Константинопольского Патриарха Иеремии обитель была в конце того же XVI века закреплена за Успенским православным братством, которое обустроило в ней свою типографию. Здесь трудился, а после смерти был погребен великий первопечатник диакон Иван Федоров. Лишь в XVIII веке Онуфриевский монастырь был передан монахам греко-католического базилианского ордена. Последние, кстати, намеренно уничтожили могилу и надгробную плиту первопечатника, которые напоминали о православном прошлом новоявленного базилианского кляштора. Монастырь был закрыт после Великой Отечественной войны, в советское время в его постройках размещался музей старинной книги имени Ивана Федорова. Но на исходе горбачевской "перестройки" львовские власти, среди которых уже доминировал националистический Рух, приняли решение о передаче Онуфриевского монастыря униатам, и в нем вновь водворились базилиане. Их первые шаги по обустройству древней обители выглядели программными: первым делом был ликвидирован музей старопечатной книги и уничтожен памятник Ивану Федорову, возведенный на месте его захоронения в советские годы.
Сходная участь постигла и Уневский монастырь близ Львова, известный с XV века. В обители, которая также принадлежала Львовскому православному братству, в конце XVI в. подвизался крупнейший духовный писатель Западной Руси Иван Вишенский, автор ярких антикатолических трактатов. Увы, сегодня, как и во времена Шумлянского, и эта святыня занята униатскими монахами-базилианами. То же произошло и с Креховским монастырем на Львовщине, который был основан в начале XVII в. как оплот Православия в самый разгар гонений, учиненных католиками после Брестской унии 1596 года. В настоящее время Крехов также снова передан базилианам, устроившим здесь один из центров униатского прозелитизма на Западе Украины (при монастыре открыта греко-католическая семинария). Униатам, которых архиепископ Торан считает "законными владельцами" галицких храмов, передано сегодня и множество других монастырей и церквей Галиции, построенных задолго до Брестской унии. Это и старинные монастыри Львовщины: в Плиснеске, который, как полагают, был основан еще в XII веке, и Лаврове, впервые упомянутый в источниках в 1407 г., а также уникальный памятник зодчества древнего Галича - церковь св. Пантелеимона в с. Крылос (Шевченкове) Ивано-Франковской области, построенная в XII столетии. Примеров, подобных выше перечисленным, - бездна!
И все же несмотря на колоссальные усилия польского правительства полностью истребить в Галиции Православие, достичь этого не удалось. У православных были отобраны все храмы, но они, как столь же гонимые первые христиане, собирались для совершения богослужений по домам. Единственной святыней, до которой так и не смогли добраться униаты, оставался Манявский скит, расположенный в Карпатских горах. Здесь подвизалось множество православных монахов, полунелегально окормлявших галицкую паству. 

3.2.	Под властью Австро - Венгрии

В результате разделов Польши Червонная (Галицкая) Русь досталась Австрии. В продолжение своего 146-летнего владычества она не обеспечила за русинами их автономии, ни высшей школы, ни гражданских прав. Вся власть находилась в руках польской шляхты. В 1848 г. занялась заря возрождения Галицкой Руси. Движение русских войск, пришедших на помощь Австрии против венгерского восстания 1848 г., через Карпаты всколыхнуло народные массы, увидевшие, что "москали" - это один и тот же с ними народ. Этот прорыв "железного занавеса" с Россией был мощнейшим толчком галицко-русского национального возрождения, породившим целую плеяду великих историков и просветителей, начавших Православное возрождение этой земли.
Число православных галичан постоянно возрастало: в Православие возвращались не только миряне, но и униатские священники. Среди наиболее видных представителей греко-католического духовенства, перешедших в лоно Православной Церкви, прежде всего, следует назвать имена священников Якова Головацкого, Ивана Наумовича, священномученика Максима Сандовича. Отречение от унии стало закономерным итогом плачевного положения греко-католической церкви, все более латинизируемой и подчиняемой польско-иезуитскому влиянию, и развернувшегося в Галиции колоссального по масштабу общественно-политического движения - т.н. "москвофильства", - направленного на воссоединение с Россией, частью единого народа которой считало себя в XIX - начале ХХ века большинство галицких русинов. 
Ватикан и Австро-Венгрия были, мягко говоря, недовольны. И решили принять меры [46].
Как же происходило насаждение "украинства" на Галицкой и Карпатской Руси? Глава униатской церкви Шептицкий пригласил из России Михаила Грушевского, который пишет, за очень большие деньги, свою версию южнорусской истории, сводящуюся , в общих чертах, к теории известного идеолога польского реваншизма 19 века, преподавателя Уманского Василианского лицея Франциска Духинского о, якобы, неславянском, финно-угорском происхождении великороссов. Создается "Украинская народно-демократическая партия", костяк которой составляет поставленное Шептицким униатское духовенство, "Научное товарищество им.Т.Шевченко. Газеты "Дiло", "Руслан". Все это полностью финансируется Австрией. В 1890 г. "австро-украинцы" заключают пакт с австрийскими властями, называемый в "мазепинской" пропаганде "Великим переломом". Суть его в следующем:
1.	Верность Ватикану, 
2.	Верность Австрии, 
3.	Союз с поляками. 
Тогда же, Барвинский, один из лидеров "мазепинцев" заявил: "Нам не нужно никакой полиции, мы сами будет жандармами". Речь шла об "охоте" на православных и русофилов.
Говоря об истоках этого переворота, произведенного австрийскими и католическими властями при помощи "прагматичной" части русинской интеллигенции, и не принятого тогда Галицкой Русью (иначе зачем было уничтожать десятки тысяч людей), следует помнить типичные методы "благочестивого мошенничества" (как в истории 17 века с "Киевским Патриархатом") католической стороны.
Украинская сепаратистская идеология фабриковалась теми же методами,что и догмат о папской непогрешимости и другие ложные догматы католицизма-путем подтасовок исторических фактов и даже выдумки несуществующих. Как для обоснования вышеупомянутых лжедогматов были сочинены подложные документы-мнимое завещание св. равноапостольного царя Константина римским понтификам, сочиненное папой Стефаном Вторым, и печально известные "лжеисидоровы декреталии", сочиненные епископом Исидором Севильским в 7 веке, так и для для оправдания латинской экспансии и культурно-политического раскола Руси была сочинена "украинофильская" мифология, не выдерживающая никакой научной критики, которая ныне играет столь негативную роль в отечественной церковной и национальной истории.
Существует тема, о которой наши оппоненты знают, но предпочитают умалчивать. Широкая же публика о ней вообще не осведомлена. Речь идет - об австро-венгерском геноциде русских (политических процессах над "русофилами", концлагерях и массовых казнях, унесших более 60 тыс. жизней) и о провокационной роли "украино-австрийской партии" в этих событиях.
В ответ на рост русского возрождения в подвластных ей областях Австро-Венгрия развязала геноцид.
Сначала было проведено несколько показательных процессов над священниками и мирянами, переходившими в православие и говорившими по-русски.
Затем, когда разразилась первая мировая война, начался массовый антирусский террор. Была создана сеть концлагерей. (Самый известный из них - Талергоф, близ г. Грац в Австрии.) В первое время было уничтожено более 60 тыс. человек, более 100 тыс. бежали в Россию, еще около 80 тыс. было уничтожено после первого отступления русской армии, в том числе уничтожено около 300 униатских священников, заподозренных в симпатиях к православию и России. Эти сведения приводит польский депутат Венского парламента А.Дашинский. (Все русские депутаты этого парламента были расстреляны.) ("Временник", Львов, 1938 г.)
Первый в двадцатом веке геноцид был совершен против галицких русских. 

3.3.	Период Польской республики

Несмотря на поражение Австрии в первой мировой войне и крушение надежд на экспорт унии на Восток, взлелеянные Шептицким кадры становятся тем материалом, из которого в 1917—1920 гг. строился украинский сепаратизм (выгода Ватикана очевидна: отрыв от России, как и в XVI в., — первый шаг к унии). Его режиссура угадывается во всех автокефалистских авантюрах на Украине, даже в такой одиозной, как самосвятская. Самочинная Рада будущих самосвятов была создана в Киеве во время оккупации города польскими войсками, главное командование которыми осуществлял родной брат митрополита Андрея — военный министр Польши при Пилсудском — граф Станислав Шептицкий.
Митрополит Андрей Шептицкий, возглавлял Униатскую Церковь с 1900 по 1944 г. Формируя в равной мере и новую идеологию и структуру униатства, Шептицкий встает у истоков националистического движения на Западной Украине. Он благословляет создание военных формирований националистов, создает густую сеть агентуры из числа тайных униатов на территории России [31].
В 1919 году митрополиту Шептицкому, удалось договориться с правительством Речи Посполитой о новых условиях существования Греко-католической церкви в Галиции.
8 сентября 1925 г. в Варшаве он присягнул на верность и лояльность Польской республике вместе со всеми католическими епископами на основе конкордата между Польшей и Ватиканом. Этот конкордат уравнял в правах греко-католическую церковь с римской и освободил ее от налогов [5].
Не без участия братьев Шептицких развязана была в 1930-х годах и травля православных в Польше, в состав которой вошли и отторгнутые западные губернии России. Во время этой кампании было снесено и взорвано свыше 200 православных храмов, в том числе и кафедральный собор Святого Александра Невского в Варшаве. Многие церкви перешли в собственность униатов или римо-католиков. Были воссозданы униатские кафедры на Волыни и в Западной Белоруссии [31].
Уже в 1930-х гг. значительная часть приходского духовенства УГКЦ активно поддерживала украинские правые националистические движения, прежде всего - Организацию украинских националистов (ОУН). Многие клирики состояли в различных организациях националистического характера и играли в них весьма активную роль. В то же время священноначалие униатской церкви не выражало открыто поддержки ОУН, что было вполне объяснимо в условиях, когда Галиция находилась первоначально в составе Польши (1918 - 1939 гг.), а затем Украинской советской республики (сентябрь 1939 - июнь 1941 гг.). Но уже с середины 1930-х гг. симпатии первоиерарха УГКЦ митрополита Андрея графа Шептицкого все более склонялись в сторону ОУН: глава униатской церкви налаживает конфиденциальные контакты с лидерами националистов и негласно оказывает им помощь.
Следует отметить, что еще в 1940 г. ОУН раскололась на два течения. Т.н. ОУН-М (или "мельниковцы") возглавлял Андрей Мельник (в прошлом - управляющий имениями митрополита Шептицкого). Другое крыло организации - т.н. ОУН-Б (иначе "бандеровцы") возглавил Степан Бандера (сын униатского священника из с. Угринив). В бандеровской ОУН сосредоточились наиболее радикально настроенные боевики-националисты. Бандеровцы, находившиеся на территории оккупированной гитлеровцами в 1939 г. Польши (преимущественно в западной части Перемышльского воеводства), тесно сотрудничали с фашистским режимом. Националисты Галичины поддерживали германских нацистов не только в силу своей идеологической общности сними, но и в надежде создать с их помощью зависимое от Рейха украинское государство-сателлит, наподобие тех, которые возникли к этому времени в Хорватии и Словакии.
На территории оккупированной немцами Польши бандеровцы еще в марте-апреле 1941 г. создали батальон "Нахтигаль" (нем. - "Ночная птица", "Соловей") имени Степана Бандеры. Это соединение входило в состав полка специального назначения "Бранденбург-800", который был подчинен т.н. "Абверу-2" - диверсионному отделу Абвера. В апреле 1941 г. было создано второе аналогичное соединение - батальон "Роланд" имени Симона Петлюры и Евгения Коновальца. "Роланд" также входил в состав "Бранденбурга-800". Целью деятельности этих формирований было проведение диверсий на фронте и в тылу врага, а также проведение карательных операций (преимущественно против партизан и сочувствующего им гражданского населения). Офицерский состав обоих батальонов комплектовался как из немцев, так и украинских националистов, рядовую массу составляли украинцы [33].

3.4.	В составе СССР в предвоенный период

После того, как в соответствии с Пактом Молотова-Риббентроппа советские войска в сентябре 1939 г. вступили в Галицию, западно-украинские земли вошли в состав Украинской Советской Социалистической Республики. На вновь присоединенных землях был установлен коммунистический режим. В целом он был типичным для всей территории СССР, однако имел некоторые специфические особенности, связанные с стремлением новой власти сохранить в присоединенных землях спокойную обстановку, необходимую для будущего переустройства края на советских началах. В частности, атеистическая политика советских властей носила в Галиции гораздо более мягкие формы в сравнении с теми яростными гонениями на Православную Церковь, которые были в то же самое время развернуты в других областях Советского Союза. На Западной Украине были упразднены католические монастыри, семинарии, издательства. Однако ни епархиально-приходская структура униатской церкви, ни ее клир не были затронуты новым режимом и сохранились практически в полной неприкосновенности. Так, на территории Львовской митрополичьей епархии продолжали действовать все 1267 греко-католических приходов, которые существовали здесь до 1939 г. Не был арестован ни один епископ униатской церкви. Имели место лишь единичные случаи арестов священников.
9 октября 1939 г. митрополит Андрей без какого-либо согласования с Ватиканом созывает во Львове синод греко-католической церкви, на котором обсуждается вопрос об организации структуры униатской церкви в СССР. Синод принимает решение об учреждении на территории Советского Союза четырех греко-католических экзархатов. Во главе т.н. "экзархата Великой Украины" был поставлен ближайший помощник Шептицкого (а позднее и его преемник в качестве главы украинских униатов) Иосиф Слипый, ректор Львовской богословской академии. Брат митрополита Климентий Шептицкий, возглавлявший в сане игумена униатский монашеский орден студитов, стал "экзархом Великой России и Сибири". Епископ Николай Чарнецкий стал экзархом Волыни, Полесья, а также занятых советскими войсками районов Холмщины и Подляшья. Чарнецкий также стал временным экзархом Белоруссии - до избрания на этот пост другого иерарха.
Однако униатский первоиерарх пытается перед лицом советских властей замаскировать неожиданный всплеск прозелитической активности униатов, представив его как заботу о высланных за пределы Галиции греко-католиках. В частности, с этой целью 17 апреля 1940 г. митрополит Андрей издает специальное распоряжение о работе униатского духовенства среди переселенных на восток галичан. Шептицкий пробует наладить контакты с новыми властями, рассчитывая, что его лояльность по отношению к советскому режиму послужит основанием для разрешения заняться униатским миссионерством в Советском Союзе. Так, в апреле 1940 г. он объявляет, что никогда не считал и не называл коммунизм "нашим врагом или врагом Церкви", после чего обращается к властям с просьбой разрешить на востоке страны работу греко-католических миссионеров. В беседе с польской подпольщицей В.Пьеховской митрополит Андрей признавался, что в случае получения от советской власти разрешения на распространение унии на востоке глава униатской церкви стал бы сотрудничать с новым режимом.
Воодушевленный перспективой распространения унии на восточные области СССР Шептицкий проводит во Львове в мае 1940 г. Архиепархиальный собор, на котором тема "соединения Церквей" стала одной из ключевых. 23 мая 1940 г. на соборе был зачитан 10-й раздел проекта соборных постановлений, озаглавленный "Работа над соединением Церквей". В его тексте, зафиксированном в протоколе соборного заседания, в частности, говорится: "Мы являемся единственной ветвью в Западной Украине, которая сохранила вселенскую веру и византийско-славянский обряд, мы более всех можем потрудиться на благо этого дела, а если можем, то и обязаны это сделать, - а если обязаны, то и призваны и можем рассчитывать на помощь Божию, которая необходима для столь важной и трудной работы".
Как искушенный политик Шептицкий намеревается использовать тему воссоединения украинского народа в единое целое в составе УССР в качестве основы для развития униатского прозелитизма на востоке. В соборном протоколе отмечается в связи с этим: "…ни один народ в мире не терпел столько от несчастного разъединения Церквей, как украинский народ. Разделение Церквей было и разделением народа на 2 части, которые не раз не умели сохранить братскую любовь среди религиозных различий, которые их разделяли". Соборные решения, очевидно, должны были показать советским властям, что миссионерские инициативы униатов способствуют объединению украинского народа, и следовательно созидают более тесные и крепкие связи Галичины с Советской Украиной, благоприятно влияя на ее закрепление в составе СССР.
Окончательно убедить советский режим не только в безвредности, но и полезности униатского прозелитизма в СССР должен был такой пассаж соборного постановления: "Именно это историческое несчастье учит нас тому, что соединение Церквей является окончательной потребностью украинского народа и единственным его спасением. Соединенное с Вселенской Церковью украинское благочестие, отмежевывая нас от соседей с запада и востока, является - как показывает исторический опыт - единственной формой бытия, которая может нам обеспечить свободное развитие национальной и религиозной культуры и уберечь нас от внутренних раздоров и гражданской, братоубийственной войны. Такое соединение одно лишь может дать нам свободу религиозной и культурной жизни при всех политических формах федерации, объединения или союза с другими братьями-славянами".
Униатский «экзарх великой Украины» Иосиф Слипый, похоже, надеялся, что именно гонения и разгром церковной жизни в СССР станут для сохранивших веру Христову советских граждан той отправной точкой, с которой начнется их обращение в униатство. "...Свидетели утверждают, что религиозная жизнь и вера живут, горят в сердцах верующих, хотя многие из них стали равнодушными к вере и забыли о ней. Но при благоприятных условиях они обратятся также", - считал экзарх. Такая позиция очень напоминала прежние несбывшиеся надежды Ватикана обратить в католицизм Россию после революции 1917 г.
Интересно отметить, что обосновывая перед Ватиканом необходимость поставления для Советского Союза униатской иерархии из числа галичан, греко-католические экзархи фактически отказываются от традиционной для западно-украинских униатов этого времени националистической идеологии и обращаются к идее единства Руси и общности трех восточно-славянских народов: "…для будущей униатской работы на Украине, в России и Белоруссии должна быть создана с самого начала иерархия собственного обряда и нации, которая абсолютно преобладает на этой территории, чтобы не повторились блуждания за приманками, как это было в Польше на протяжении двадцати лет".
Обращает на себя внимание, что для обоснования перед Папским Престолом правомерности своих действий греко-католические иерархи прибегают даже к такому аргументу, как обвинение Русской Православной Церкви в прозелитизме и распространении "схизмы" на Западной Украине, в том числе и среди греко-католического населения. Несмотря на то, что в это самое время гонения советских властей на Православие были наиболее жестокими за все время, минувшее после октябрьской революции 1917 г., униатские иерархи заявляют о том, что коммунистический режим использует Русскую Православную Церковь для борьбы с униатством и его разложения посредством внедрения в Галиции "схизмы". "Таким образом, в таких чрезвычайно тяжелых обстоятельствах мы считаем нечестным и непорядочным покинуть наши ряды", - подытоживают экзархи свое сообщение об опасности, которая якобы грозит унии со стороны Православия.
Несмотря на все попытки греко-католических экзархов убедить Ватикан в необходимости оказать содействие делу униатского прозелитизма в СССР Римская курия хранила молчание на протяжении почти целого года после обращения экзархов. В Ватикане, вероятно, опасались не только негативной реакции сталинского режима на униатское миссионерство, но и солидарных с ним антикатолических проявлений со стороны гитлеровской Германии - союзные отношения между Советским Союзом и Третьим Рейхом в то время представлялись еще достаточно прочными. Ватикан изменил свою позицию в отношении роли и места галицких униатов в своей восточной политике лишь с началом Великой Отечественной войны. Митрополит Шептицкий и униатские иерархи горячо приветствовали вступление немецко-фашистской армии на территорию Украины и вступили в тесное сотрудничество с гитлеровским режимом. В ответ немецкие власти, невзирая на довольно сложные отношения между Ватиканом и Берлином, оказали поддержку греко-католической церкви. Тесный альянс галицких униатов и окормляемых ими националистов-бандеровцев с германскими оккупационными властями заставил Папский Престол пересмотреть свое отношение к прозелитической программе митрополита Шептицкого. Как следствие, уже в декабре 1941 г. кардинал Тиссеран направляет митрополиту Андрею послание, выдержанное в подчеркнуто благожелательных тонах. В нем главу униатской церкви уведомляют о том, что все ранее назначенные Шептицким греко-католические экзархи утверждены на этих постах папой Пием XII. Однако самое главное заключалось в том, что все экзархи, согласно папскому решению, отныне были подчинены митрополиту Андрей, который получал звание "делегата Святой Столицы" и таким образом вновь становился руководителем католической миссии на Востоке.
Однако, как показали дальнейшие события, надеждам Ватикана и митрополита Шептицкого насадить унию на Православном Востоке с помощью немецких штыков не суждено было сбыться [34].

3.5.	Великая Отечественная война и Львовский собор 1946 г.

С началом Великой Отечественной войны украинские подразделения Абвера приняли активное участие в действиях на восточном фронте. Батальон "Нахтигаль" и т.н. "легионеры", возглавляемые С.Бандерой, вместе с частями Вермахта в качестве вспомогательных подразделений вступили на территорию Прикарпатья, входившую в состав Украинской ССР. 30 июня 1941 г. советские войска покинули Львов. В тот же день в город вошли батальон "Нахтигаль" и части бандеровских легионеров. Это произошло за несколько часов до появления во Львове первых германских соединений, что дало лидерам ОУН-Б определенную свободу действий, которой они не замедлили воспользоваться: уже утром 30 июня было провозглашено создание "Краевого правительства" во главе с бандеровцем Ярославом Стецько. После этого лидеры националистов направились в кафедральный храм УГКЦ - собор св. Юра, где их принял митрополит А.Шептицкий, благословивший "правительство" Стецько и бандеровских боевиков.
Вечером 30 июня во Львове было проведено т.н. "Народное собрание" (в нем, правда, приняли участие всего около 100 человек, никем на это не уполномоченных). На собрании был провозглашен акт о восстановлении украинской государственности.
Характерно, что впоследствии униатские и националистические историки и публицисты, цитировавшие акт 30 июня 1941 г., всякий раз опускали его 3 пункт, который предельно ясно характеризовал откровенно фашистский, коллаборационистский а отнюдь не национально-освободительный характер бандеровского движения. В этом разделе акта говорилось: "Восстановленная Украинская Держава будет тесно сотрудничать с Национал-Социалистической Велико-Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации.
Украинская Национально-Революционная Армия, которая будет создаваться на украинской земле, в дальнейшем будет бороться совместно с союзной немецкой армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Державу и новый порядок во всем мире" [3].
В собрании приняли активное участие греко-католические священники во главе с капелланом бандеровского легиона Иваном Гриньохом (ранее этот священник являлся настоятелем униатского прихода в Галиче и руководителем молодежного отделения ОУН).
Гриньох демонстрировал свои убеждения предельно ярко: как отмечал сам Я.Стецько, для выступления на собрании священник-бандеровец надел серую военную форму боевиков ОУН. Митрополита Шептицкого, который был к этому времени полупарализованным и передвигался исключительно в инвалидной коляске, на собрании представлял его коадъютор епископ-Иосиф Слипый (впоследствии - глава УГКЦ). От лица предстоятеля униатской церкви Слипый выразил полную солидарность с организаторами акции и призвал к тому весь народ.
Участники собрания приветствовали всех, кого сочли причастными к созданию нового режима: главу ОУН Степана Бандеру, "Творца и Вождя Великой Германии" Адольфа Гитлера и митрополита Андрея Шептицкого. Вспоминая речь Стецько на собрании, протопресвитер Гавриил Костельник писал:
"Из того, что объявлял и говорил этот неприглядный человечек, запомнились две особенности: это - непревзойденные похвалы немецкому фюреру и его непобедимому воинству, и угрозы, страшные угрозы всем, кто проявляет непокорность «правительству» «украинской державы», которое, как говорил Стецько, «будет действовать в единстве с Велико-Германией фюрера». «Политику мы будем делать без сантиментов, - стремясь взять устрашающий тон, целиком серьезно возвестил неприглядный человечек. Мы уничтожим всех, без исключения, кто встанет на нашем пути. Руководителями всех сфер жизни будут украинцы и только украинцы, а не враги-чужаки - москали, поляки, евреи».
Поддерживая действия бандеровцев, митрополит Андрей Шептицкий уже на следующий день после собрания (1 июля 1941 г.) обратился к народу с пастырским посланием следующего содержания:
"По воле Всемогущего и Всемилостивейшего Бога в Троице Единого началась новая эпоха в жизни Державной Соборной Самостийной Украины.
Народное Собрание, которое состоялось вчера, утвердило и провозгласило это историческое событие.
Уведомляя Тебя, Украинский Народ, о том, что услышаны наши неустанные молитвы, призываю Тебя к проявлению благодарности Всевышнему, верности Его Церкви и послушанию Власти.
Военные времена требуют еще многих жертв, но дело начатое во Имя Божие и с Божией благодатью будет доведено до успешного конца.
Жертвы, которые, конечно, необходимы для достижения нашей цели, заключаются прежде всего в послушном исполнении справедливых Божиих законов, которые не противоречат распоряжениям Власти.
Украинский Народ должен в эти исторические минуты показать, что имеет достаточно чувства авторитета, солидарности и жизненной силы, чтобы заслужить такое же положение среди народов Европы, в котором мог бы развить все Богом данные ему силы. Солидарностью, добросовестным исполнением обязанностей докажите, что Вы созрели к Державной Жизни.
Победоносную Немецкую Армию приветствуем как освободительницу от врага. Установленной власти отдаем должное послушание. Признаем Главой Краевого Правления Западных Областей Украины Пана Ярослава Стецько.
От правительства, Им призванного к жизни, ожидаем мудрого, справедливого управления гражданами, которое учитывало бы потребности и нужды всех проживающих в Нашем Крае граждан, невзирая на то, к какому вероисповеданию, народности и социальному слою они принадлежат. Бог да благословит все Твои труды, Украинский Народ, и пусть даст всем нашим Вождям Святую Мудрость Неба.
Дано во Львове при Арх. Храме св. Юра 1.VII. 1941 г.
+ Андрей Митрополит".
Последний абзац митрополичьего послания, вероятно, должен был хоть как-то сгладить откровенно расистские высказывания Стецько на собрании 30 июня. Однако, как показал дальнейший ход событий на Западной Украине, двойственная позиция Шептицкого, призывавшего к национальной и религиозной терпимости и одновременно приветствовавшего немецких фашистов и благословлявшего действия бандеровцев, привела к драматическим последствиям.
Уже в течение первой недели июля 1941 г. каратели из "Нахтигаля" и бандеровские легионеры, которых "духовно окормляли" униатские священники И. Гриньох, В. Дурбак и Р.Лободич, по подготовленному ОУНовцами списку провели во Львове массовые расправы над гражданским населением. В первую очередь уничтожали представителей польской интеллигенции, советских властей, коммунистов и евреев. С 1 по 6 июля было расстреляно и повешено, по разным оценкам, от 3 до 5 тыс. человек, в том числе свыше 70 академиков, профессоров Львовского университета и др. видных деятелей науки и культуры польского и еврейского происхождения. Следует отметить, что митрополит Шептицкий лично спас жизнь нескольким евреям из семей раввинов, пряча их в своей резиденции. Однако помощь у митрополита удавалось найти не всем. Когда в дни июльских зверств жена арестованного профессора Львовской политехники академика Казимежа Бартеля (в прошлом - премьер-министра Польши) лично обратилась к греко-католическому митрополиту с просьбой помочь освободить супруга, глава униатской церкви ответил, что ничего не может сделать. Бартель был казнен.
Трудно понять митрополита Андрея, который именно в эти кровавые дни (5 июля 1941 г.) вновь обращается к своему духовенству и мирянам с новым посланием такого содержания:
"К духовенству и верным архиепархии.
По воле Всемогущего и Всемилостивого Бога начинается новая эпоха в жизни нашей Родины.
Победоносную немецкую армию, которая заняла почти весь край, приветствуем с радостью и благодарностью за освобождение от врага.
В эти важные исторические минуты призываю Вас, Отцы и братья, к благодарности Богу, верности Его Церкви, послушания Власти и усиленным трудам на благо Родины.
Все, сознающие себя Украинцами и желающие трудится на благо Украины, пусть забудут о любых партийных раздорах, пусть трудятся в единстве и согласии над воссозданием так сильно уничтоженной большевиками нашей экономической и культурной жизни.
Уповаем на Бога, что тогда на основаниях солидарности и усиленного труда всех Украинцев встанет Соборная Украина не только как великое слово и идея, но как живой, жизнеспособный, здоровый, могучий, государственный организм, построенный жертвами жизни одних и строительным трудом, железными усилиями и работой других.
Чтобы Всевышнего поблагодарить за все, что Он дал и испросить необходимых милостей на будущее, каждый душпастырь совершит в ближайшее воскресение по получении этого призыва благодарственное Богослужение и по песни "Тебе Бога хвалим…" вознесет многолетие победоносной немецкой армии и украинскому народу.
Дано во Львове 5 июля 1941 г.
+ Андрей Митрополит".
Cтоль же сложно понять, как 6 июля, во время творимого бандеровцами массового террора и кровопролития, митрополит Андрей дал свое согласие возглавить марионеточную "Раду сеньоров", призванную играть роль некоего парламента при правительстве Стецько. Характерно, что первая же резолюция новообразованной Рады содержала очередную восторженную похвалу "непобедимой немецкой армии под руководством великого вождя Адольфа Гитлера" и почти дословно повторяла предыдущие славословия в адрес фюрера и германских фашистов, вышедшие из-под пера главы униатской церкви [33].
И в дальнейшем митрополит Андрей совершает богослужения, в которых возносит молитвы о даровании побед воинству фюрера, совершает молебны и крестные ходы, освящает знамена, благословляет создание особой дивизии СС «Галичина», укомплектованной украинцами, которых окормляли полевые капелланы из числа униатского духовенства. Он призывает молодежь к отправке на работу в Германию. Беспрецедентен его призыв к крестьянам Галиции трудиться на благо Рейха даже в воскресные и праздничные дни.
После прихода Советской Армии на Западную Украину Шептицкии занял двурушническую позицию: продолжает идейное руководство ОУНовскими бандами и в то же время, вполне в духе Талейрана, пытается найти расположение у новой власти. Он пишет верноподданнические послания Сталину, в которых клянется, по обыкновению, в верности и выражает готовность к сотрудничеству.
В ноябре 1944 г. Шептицкии скончался. Если бы не это и не стремление Сталина ликвидировать унию, подозрительную ему по политическим мотивам, то, вероятно, постепенный возврат галичан в Православие был бы вполне возможен — соглашательская позиция иерархии могла бы отвратить их от унии, о чем мы уже знаем из истории.
К сожалению, этого не произошло. Львовский Собор 1946 г. был проведен под грубым давлением советской власти. Ликвидировав унию, большевики создали униатам ореол мучеников режима. Массовые репрессии НКВД, депортации и коллективизация поставили знак равенства между московской властью и Московской Патриархией. У верующих, формально вошедших в Православную Церковь, сохранялось униатское сознание. Существовала и подпольная униатская структура, связанная с эмигрантскими греко-католическими кругами, нашедшими приют в Ватикане, куда прибыл преемник Шептицкого — митрополит Иосиф Слипый. Он был встречен как исповедник, возведен в сан кардинала и получил возможность создать в Риме центр униатства с курией, академией, кафедральным собором святой Софии и т. п.
В начале 1946 года в советских газетах были опубликованы обвинения против греко-католического епископата, на основании которых состоялся закрытый судебный процесс. Позже было объявлено, что на суде был доказано, что епископы сотрудничали с гестапо и занимались антисоветской деятельностью, за что и получили от 5 до 10 лет лагерей. Обвинение опиралось на то, что во время оккупации Галиции, греко-католические владыки оставались на своих местах и не могли не общаться с гитлеровскими оккупантами [31].
	В первых числах марта инициативная группа о. Гавриила Костельника с разрешения властей созвала во Львове собор духовенства по воссоединению Греко-католической церкви с Московской патриархией, который официально прошел с 8 по 10 марта (с пятницы до воскресения первой недели Великого поста (недели торжества православия). Накануне два целибата Мельник и Пельвецкий были тайно посвящены в епископы Московской Патриархии, на кафедры, освобожденные НКВД. 
Собор длился всего 6 часов, включая молебен, приветствия от Московской патриархии и братскую трапезу, и, вероятно, был самым коротким собором в церковной истории. На нем не было ни одного греко-католического епископа (именно епископы обладают правомочием голосовать на соборах). Удалось собрать 232 делегатов, из которых 216 было духовных и 16 светских.
Гавриил Костельник на открытии зачитал, что иерархия греко-католической церкви себя полностью дискредитировала. Он предложил аннулировать постановления Брестского собора, разорвать с Римской церковью и вернуться с православной вере (т.е. присоединиться к Русской Православной церкви Московского патриархата). После того как участники собора единогласно одобрили эти предложения, Мельник и Пельвецкий были представлены как новые епископы. Были посланы телеграммы Сталину и патриарху Алексию. Затем делегаты дождались воскресенья - Недели торжества православия, когда был торжественно зачитан акт собора. Государство конфисковало имущество греко-католической митрополии и частично передало его в пользование православным епархиям.
В августе 1946 года украинские националисты направили ультиматум к перешедшему в православие духовенству с требованием публично отречься от своего отступничества. Но священники “подписавшие православие” объяснили им, что их поступок нельзя рассматривать серьезно, ибо они сделали это, подчиняясь насилию, что делает их акт недействительным согласно нормам католического морального богословия. По их словам сам Гавриил Костельник решился на это, не имея шансов на спасение, ибо он известен советским властям как убежденный украинский националист, ненавидящий "москалей" и активно призывавший молодежь вступать в ряды дивизии СС “Галичина”. 
К концу 1947 года по данным епископа Макария Оксиюка "под православием" подписалось 1124 священника; не подписалось и осталось на свободе 74, остальные не подписавшие были постепенно арестованы и принудительно высланы. Многие подписавшие возвращались в свои сельские приходы, где продолжали в богослужениях поминать папу и служить по греко-католическим служебникам [5]. 
В итоге за годы советской власти на Западной Украине сложилась весьма благоприятная по видимости (во Львовско-Тернопольской епархии, крупнейшей в нашей Церкви, было около 2 тыс. приходов, переполненных верующими, в том числе и молодежью), но по сути кризисная ситуация. Среди православных священников было много вчерашних униатов, либо выходцев из униатских семей. Им были чужды традиции православного пастырства, что отразилось и на пастве. Живы оказались и принципы католической этики, весьма релятивистские по духу (папа разрешил тайным униатам причащаться в православных храмах).
Все это сработало как детонатор, как только изменилась политическая ситуация [31]. 

Глава 4. Украинская греко - католическая церковь на современном этапе (1987 - 2005 гг.)

4.1.	Выход УГКЦ из подполья

В начале августа 1987 г. группа греко-католических клириков, монахов и мирян во главе с епископами Павлом Василиком и Иваном Семедием заявляют, что они выходят из подполья и просят папу Иоанна Павла II употребить все возможные средства для легализации Украинской греко-католической церкви в СССР. К ним присоединяются и другие епископы – митрополит Владимир Стернюк и Софрон Дмитерко. Во время празднования 1000-летия Крещения Руси официальная делегация Ватикана во главе с кардиналами Казаролли и Виллебрандсом встречается с делегацией украинских греко-католиков, руководимой епископами Курчабой и Василиком. 
На третий день работы Съезда народных депутатов СССР в 1999 г. представители Украины Р. Братунь, Р. Федорив, Ю. Сорочик и И. Вакарчук подают в президиум запрос с требованием создать специальную комиссию, которая бы изучила "униатский вопрос" и выработала предложения по его решению. На московском Арбате, возле магазина "Украинская книга", верующие становятся в постоянный пикет с транспарантами, призывающими к восстановлению исторической справедливости: реабилитации УГКЦ, правде в масс-медиа об истории церкви и обстоятельствах ее "самоликвидации" в 1946 г., а также к предоставлению УГКЦ права на легальную деятельность.
Вопрос легализации самой крупной из Восточных Католических церквей, естественно, находился в поле пристального внимания Апостольской столицы. 29 сентября 1989 г. Иоанн Павел II высказал епископам УКЦ диаспоры надежду на то, то их братья и сестры по вере в Украине вскорости ощутят радость полной свободы и смогут в единстве со своими архипастырями и епископом Рима служить литургию по собственному обряду. 6 октября 1989 г. понтифик сравнил последние полстолетия в истории украинских католиков с римской эпохой преследования христиан. 
Легализация УГКЦ представляла серьезную опасность для позиций российского Православия, которое к началу горбачевских реформ имело в Галиции 20% всех своих приходов.  Бывший  митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Денисенко) в те времена неоднократно высказывал свое отрицательное отношение к унии не только как к способу решения проблемы расколотого христианства, но и к самой возможности восстановления деятельности Греко-Католической церкви.
В конце ноября 1989 г. СМИ западноукраинских областей публикуют "Заявление Совета по делам религий при Совете Министров Украинской ССР", где было признано право общин украинских греко-католиков на свободное существование, но не шла речь обо всей УГКЦ. Еще раньше начался процесс занятия греко-католиками храмов, переданных ранее православным: 9 октября 1989 г. была занята Преображенская церковь во Львове, а в январе следующего года греко-католики удерживали 370 храмов [13]. 
В результате действии греко-католиков были практически разгромлены три православных епархии: Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская.
Кто-то может сказать, что возвращение храмов Греко-Католической Церкви было лишь восстановлением исторической справедливости, так как эти храмы были у нее в свое время отняты насильственно. Но нельзя исправить одну историческую несправедливость путем другой исторической несправедливости. Невозможно автоматически восстановить статус-кво, имевший место до 1946 года. Нельзя забывать и о том, что за прошедшие с 1946 до начала 90-х годов почти полвека на Западной Украине родились и выросли два поколения людей, для которых именно Православная Церковь стала Церковью-матерью. И далеко не все они хотели возвращаться или обращаться в униатство. Поэтому раздел церковной собственности должен был происходить таким образом, чтобы учитывались интересы обеих сторон, т.е. путём переговоров, а не путём насильственного захвата православных храмов греко-католиками [14 ].
Встреча М. Горбачева с Иоанном Павлом II в Ватикане 1 декабря 1989 г. уже проходила на фоне православно-греко-католического конфликта. Еще тогда обозреватели предупреждали, что папа не скоро сможет воспользоваться приглашением советского лидера посетить СССР. "Отношения между Римом и Московским патриархатом, – объясняли они, – находятся на деликатной стадии: прежде всего из-за украинского вопроса". 
Развитие общественно-политической ситуации в Украине в период и после распада СССР делало высвобождение конфликтного потенциала и последующее многостороннее столкновение разновекторных интересов и обретенных идентичностей практически неизбежным сценарием. 
Прежде всего, общественно-политические изменения в стране, сопровождавшиеся радикальным расширением границ религиозной свободы и, вследствие этого, возможностями реставрации структуры Греко-Католической церкви, остро поставили перед населением трех галицких областей и, в меньшей степени, Закарпатья вопрос о собственной конфессиональной идентичности. Эта проблема, "снятая" с повестки дня после собора 1946 г., оставалась актуальной для галичан по сути в течение всего периода национального пробуждения. Ответ на вопрос, кем они в конце концов являются: польским ответвлением, "руськими" в самом широком смысле или членами уникального этноса русинов, чья территория ограничивается Восточной Галицией, Закарпатьем и Буковиной, находился в центре довольно острой общественной дискуссии. Греко-Католическая церковь сыграла серьезную роль в процессе кристаллизации этнонациональной идентичности галичан.
Следует отметить, что для собственно УГКЦ проблема идентичности остается одной из центральных и довольно болезненных. Об этом ясно свидетельствуют дискуссии вокруг названия церкви, вопрос об изменении которого рассматривался в 1999 г. уже на уровне Синода епископов; проблема территории церкви, давно перешедшая из плоскости канонических изысканий в сферу общественной полемики; требования греко-католической интеллигенции относительно оставления церковью "галицкого закоулка" и решительного прорыва на Восток; вопрос места УГКЦ в Католической церкви и в пространстве, которое не очень корректно определяется как "между Востоком и Западом", и проч.) 
Отметим, что даже более чем через десять лет после выхода из подполья руководство УГКЦ вынуждено было признать наличие идентификационного раздела в церкви – между теми, кто ориентируется на западное богословие и духовность, и теми, кто нацелен на преимущественно славянско-византийские истоки. Это разделение усиливается отличиями между четырьмя отчетливо очерченными группами церковнослужителей: "катакомбниками"; теми, кто перешел из православия; священниками и монахами, прибывшими в Украину с Запада в 1990-х гг.; и нововысвяченным молодым духовенством. 
«Ныне у нас возникла огромная проблема: поиск своей идентичности – «кем мы, собственно, являемся», – говорил в середине 2001 г. кардинал Л. Гузар. – «Мы униаты, так называемые католики восточного обряда, или кто мы есть? Может, в самом деле было бы лучше, если бы мы растворились полностью в православном или латинском, как нам советуют?» 
Конфликт, в центре которого оказались не только сакральные сооружения и имущество, но и население края, очень быстро приобрел собственную инерцию и стал константой религиозной жизни Украины. Стороны конфликта ищут легитимации собственных позиций в истории – сфере, приобретающей особое значение для наций, которые находятся в фазе пробуждения и, по сути, хотя речь идет еще о советском времени, – создания собственных государственных институтов. Чрезвычайно актуализируются исторические изыскания, посвященные временам казачества и роли православия в национально-освободительной борьбе XVII в., оценке Брестской унии 1596 г. и т.п.; сложные и весьма противоречивые периоды, фигуры украинской истории становятся героями новой мифологии. Естественно, что отличия в православном и греко-католическом прочтении истории начинают усугубляться. 
Выходу украинских греко-католиков из катакомб были, конечно, присущи элементы триумфализма и стремление реванша за более чем сорокалетние испытания. Известно также, что греко-католические иерархи прибегали к "рукоположению" священников, переходивших из РПЦ, хотя факт признания Католической церковью таинств Православной церкви, включая иерейские хиротонии, общеизвестен. В интервью итальянскому журналу "30 Days" кардинал Мирослав Любачивский признавал, что легализация УГКЦ сопровождалась в том числе и неуважением к сакраментальной жизни православных и фактами перевысвячивания священников, перешедших в УГКЦ из Православия. 
Эскалация конфликтов на религиозной почве синхронизировалась – и во времени и содержательно – со все более серьезным обострением политической борьбы, в которой стороны стремились не только получить поддержку религиозных движений, но и возложить на соперников ответственность за межцерковные столкновения. На Втором Всеукраинском собрании Руха (1990 г.) И. Драч обвиняет Компартию в том, что "именно она раздалбливает конфессиональные трещины, чтобы заложить туда свою взрывчатку и разнести вдребезги украинское национальное единство".  Практически одновременно Компартия Украины обвиняет Рух в стремлении "использовать межцерковные конфликты для еще большей дестабилизации обстановки, переложить на коммунистов ответственность за разжигание вражды между верующими различных исповеданий". 
Конфликт окрашивается тонами конфессионального и даже политического реванша, интегрируется в процесс все более обостряющейся политической борьбы. Первые шаги в направлении урегулирования конфликта (деятельность Четырехсторонней комиссии с представителями РПЦ, Апостольской столицы, УПЦ и УГКЦ, депутатских комиссий местных советов), несмотря на определенные сдвиги, не были плодотворными. Еще 13 марта 1990 г. стороны подписали совместное заявление по результатам первой встречи Четырехсторонней комиссии, где обращались к внецерковным организациям с призывом не вмешиваться во внутрицерковные дела и не рекомендовали использовать в данное время один храм для богослужений различных конфессий. Претендентам на сакральное сооружение предлагалось вносить предложения правящему епископу и терпеливо ждать решения. Но уже 17 марта 1990 г. епископат УГКЦ опубликовал заявление о том, что церковь отказывается от участия в работе Четырехсторонней комиссии.
Московский патриархат заявил в связи с этим, что католики восточного обряда "позволили втянуть себя в деятельность определенных политических сил в Западной Украине" и что католики не свободны в выборе своих решений. 
"Сразу согласимся, – пишет сотрудник Отдела внешних церковных сношений Московской патриархии, – что такого конфликта, как десять лет тому назад, с избиением православных, насильственным захватом храмов и угрозами, действительно нет. Все, что было тогда захвачено, так и удерживается, православных успешно маргинализировали, поэтому причин для конфликта нет. Все тихо и спокойно. А визит Папы только лишь закрепит этот крайне невыгодный для УПЦ МП статус-кво". 
Епископ Тульчинский и Брацлавский Ипполит (Хилько) определил проблемы, возникшие вокруг папской поездки в Украину, в геополитических категориях: "Визит Иоанна Павла II задуман как демонстрация исторического триумфа католицизма и исторического поражения Православия, ибо именно Юго-Западная Русь являла собой щит Православия против воинствующего католицизма... Планируется также превратить визит Папы в не только лишь конфессиональный, но и цивилизационно-культурный триумф католицизма – триумф новой идентичности, призванной низложить традиционное православное самосознание Юго-Западной Руси – Малороссии". 
Очевидной тенденцией религиозно-политического развития страны в 1990-е годы стала ее регионализация по конфессиональному признаку, формирование зон хотя и не безоговорочного, однако сильного доминирования одной из наиболее влиятельных церквей не только в историко-культурном, но и де-факто – в политико-правовом смысле. Власти в абсолютном большинстве случаев поддерживали большинство, что в условиях социально-экономического кризиса и межцерковного конфликта означает дискриминацию меньшинства. Достаточно, например, проанализировать, как именно распределяются культовые сооружения в трех галицких областях, чтобы убедиться, к кому местные власти относятся предубежденно и кто у них в фаворе. Так, во Львовской области греко-католикам по состоянию на начало 2001 г. передано в собственность 79% храмов из числа тех, где они осуществляют богослужение (остальные переданы только на правах пользования), а православным – 73%; однако в Тернопольской области это соотношение равно уже 85% и 27%, а в Ивано-Франковской – 93% против 8,4%. В нескольких селах Ивано-Франковской области православные не могли даже получить в собственность только что построенные ими же храмы. 
Приняв поправку к Закону "О свободе совести и религиозных организациях" (декабрь 1993 г.), которая допускала передачу храма для поочередных богослужений независимо от согласия на это общин, Верховный Совет Украины практически запланировал новый виток конфликта - то, что православные не пойдут на поочередные богослужения, было очевидно с самого начала, об этом однозначно предупреждали иерархи православных церквей. 
Конфликты сопровождались столкновениями, иногда – побоищами, на предупреждение и недопущение которых власти вынуждены были выделять серьезные силы. Во многих случаях власти, стараясь не утратить контроль над ситуацией, "просто, – по признанию председателя Ивано-Франковского областного совета М. Яковыны, – закрывали храмы". К подобным мерам, которые, вне сомнений, противозаконны, но в некоторых случаях являются единственно возможными для контроля над ситуацией, власти прибегали и во второй половине 1990-х гг. Уже в 1997 г. и в начале 1998 г. во Львовской области для усмирения конфликтов на религиозной почве 55 раз привлекалась милиция, в целом были задействованы три тысячи работников правоохранительных органов. Судебные решения о передаче храма той или иной общине очень часто было невозможно выполнить – община большинства оказывала сопротивление судоисполнению, и если при поддержке отрядов милиции решение выполнялось, то большинство спустя некоторое время снова отбирало храм. Например, на заседании коллегии при председателе Львовской облгосадминистрации (февраль 1998 г.) отмечалось, что после исполнения судебных решений в 18 населенных пунктах области общины повторно захватили храмы в 17-ти. В целом в 1999 г. 70% судебных решений относительно пользования храмами оставались невыполненными. 
В 1997 г. в связи со сменой руководства Госкомрелигий осуществляется более тщательная ревизия "горячих точек". Ситуация в 446 населенных пунктах была определена как "острая". Причем в 158 из них наблюдалось открытое противостояние между церковными общинами. 85% всех населенных пунктов с острой религиозной ситуацией – это города и села, где существовал конфликт между православными и греко-католиками. Среди них – 23 поселения на Закарпатье, в 17 из которых ситуация была определена как "очень острая"; 79 – на Тернопольщине (очень острая – в 11); 157 (23) – на Ивано-Франковщине и 125 (73) – на Львовщине.
В Украине середины и второй половины 1990-х годов практически не было ни одной серьезной акции епископата и клира УГКЦ, ни одного крупного и реального жеста, который бы имел значение в перспективе достижения христианского единства. Послание главы УГКЦ кардинала М. Любачивского "О единении Святых Церквей" (1994 г.) в конце концов оказалось больше известным за границей, чем в самой Украине. Причем на одной из пресс-конференций в конце 1996 г. новоизбранный епископ-помощник главы УГКЦ с делегированными правами главы церкви Любомир Гузар признал, что его церковь по сути до сих пор не имела программы урегулирования проблем, существующих в отношениях с православными братьями. Епископ подчеркивал, что греко-католики должны "со своей стороны сделать все, чтобы убедить православных, что мы не являемся их врагами, что не хотим... расти за их счет". Позднее он вновь определил отношения с православными как "плохие" и признал, что "между нами нет настоящей любви", а епископ Андрей Сапеляк, бывший в свое время секретарем Синода епископов УГКЦ, в одном из интервью, размышляя о том, сколько именно православных в Украине "ныне колеблются", вовсе не в духе II Ватиканского собора подсчитывал, что в случае признания Киево-Галицкого патриархата для греко-католиков 30% православных склонилось бы в сторону УГКЦ. 
При определении остроты конфликта конца 1990-х – начала 2000 годов и перспектив его урегулирования важно принять во внимание выводы, сформулированные исследователями в результате измерения напряженности конфликта в "горячих точках" бывшего СССР. На определенной стадии психологический фон противостояния как будто застывает. Люди не способны выдерживать переживания свыше некоей критической отметки. Другими словами, наиболее серьезные общественно-психологические изменения происходят на первичных стадиях развертывания конфликта. Здесь уже формируется готовность к борьбе, причем жесточайшими способами. Позже события, которые реально становятся намного более опасными, чем они были на начальных этапах, уже не выглядят такими страшными. То есть урегулирование конфликта будет зависеть от того, удастся ли пройти этот путь в обратном направлении. 

4.2.	Современная структура и иерархия УГКЦ

Украинская Греко-Католическая Церковь является самой большой Восточной Католической Церковью в мире. В ней насчитывается свыше 5,5 миллионов верующих [43].
Согласно статистике Государственного Комитета по вопросам религий в Украине, к 1 января 2004 года Украинская Греко-Католическая Церковь насчитывает:
Приходов 	Монастырей 	Учебных заведений 	Священнослужителей 	Воскресных школ 	Периодических издательств 	Культовых сооружений 	
3328/12 	92
(1134 монахов и монахинь) 	13
(1385/196 слушателей) 	2051	1132 	27 	2721
(строится 306) 	
Возглавляет УГКЦ Верховный Архиепископ, Митрополит Львовский и Галицкий, епископ Каменец- Подольский Кардинал Любомир Гузар, который родился в 1933 г. во Львове. В 1944 г. его семья выехала в Австрию, а через пять лет перебралась в США. Учился в духовной семинарии, в католическом университете в Вашингтоне и в Фордгамском университете Нью-Йорка. В 1954 г. получил степень бакалавра, в 1967 г. - степень магистра. В сан священника Гузар был посвящен в 1948 г. в Стэнфорде (США). В 1969 г. переехал в Рим.
С 1973 г. жил в монастыре монахов-студитов Марино близ Рима. В 1974 г. стал настоятелем этого монастыря. Затем - архимандритом монахов-студитов Европы и Америки.
В апреле 1977 г. рукоположен Патриархом УКГЦ Иосифом Слипым в сан епископа. С 1985 г. - генеральный викарий кардинала Мирослава Ивана Любачивского. Вернулся на Украину в 1994 г. и основал в Тернополе монастырь монахов-студитов. 
2 апреля 1994 г. избран главой новосозданного Киево-Вышгородского архиепископского экзархата. Затем исполнял обязанности епископа-помошника главы Греко-Католической Церкви Архиепископа Львовского кардинала Любачивского. В декабре 2000 г. избран главой УКГЦ. Кроме украинского, владеет немецким, английским, итальянским и польским языками [7,16]. 
В Риме постоянно пребывает Прокуратор Верховного Архиепископа - Владыка Глеб Лончина . 
На протяжении 1989-2003 гг. состоялось тринадцать Синодов Епископов и три сессии Патриаршего Собора УГКЦ: первая была посвящена вопросам новой евангелизации (1996 г.), вторая - роли мирян в жизни современной Церкви (1998 г.), третья - социальным вопросам украинского общества, особенно проблемам абортов, разводов , коррупции и алкоголизма (2002 г.). 
Территория 
После выхода из подполья, в период с 1989 по 1992 год, греко-католики Украины принадлежали к трем епархиям – Львовской, Ивано-Франковской и Мукачевской. На Синоде Епископов, состоявшемся 16-31 мая 1992 года во Львове, определилось новое территориальное устройство , согласно которому количество епархий возросло до четырех: Тернопольская, Зборовская, Самборско -Дрогобыческая , Коломыйско-Черновецкая . Особый статус присвоен Киево-Вышгородскому экзархату , охватывающему территории вне Галичины, Закарпатья и Буковины. 
Согласно постановлениям Синода Епископов, состоявшегося в Бучаче в августе 2000 года, образовались две новые епархии - Стрыйская и Сокальская, а также реорганизовались Тернопольская и Зборовская: образовались Тернопольско-Зборовская и Бучачская епархии. 
С ноября 2000 г. юрисдикции Верховного Архиепископа и Синода Епископов принадлежит территория всей Украины. 
В феврале 2002 года провозглашено образование Донецко-Харьковского экзархата. 
28 Июля 2003 года оглашено образование Одесско-Крымского экзархата. 
Верховное архиепископство на Украине разделено на такие епархии и экзархии:
• Львовская архиепархия , возглавляемая Верховным Архиепископом Любомиром Кардиналом Гузаром; 
• Ивано-Франковская епархия - Епарх Владыка Софрон Мудрый ; 
• Коломыйско-Черновецкая епархия - Епарх Владыка Павел Васылык ; 
• Самборско-Дрогобыческая епархия - Епарх Владыка Юлиан Вороновский ; 
• Тернопольско-Зборовская епархия - Епарх Владыка Михаил Сабрыга ; 
• Бучачская епархия - Епарх Владыка Ириней Билык; 
• Стрыйская епархия - Епарх Владыка Юлиан Гбур; 
• Сокальская епархия - Епарх Владыка Михаил Колтун; 
• Киево-Вышгородский экзарахат - Экзарх Владыка Василий Медвит; 
• Донецко-Харьковский экзарахат - Экзарх Владыка Степан Менёк; 
• Одесско-Крымский экзархат - Экзарх Владыка Василий Ивасюк. 
Автономный статус сохраняет Мукачевская епархия ГКЦ , которая формально является самостоятельной Церковью своего права и не подчиняется главе УГКЦ . Мукачевская епархия с центром в Ужгороде руководится Владыкой Миланом Шашиком . 
За пределами Украины к Верховному архиепископству относятся: 
•	В Польше - Перемышльско-Варшавская греко-католическая митрополия, насчитывающая свыше 100 приходов. Количество верных превышает 300 тысяч. В ее составе - Перемышльско - Варшавская архиепархия и Вроцлавско - Гданская епархия; 
•	В Западной Европе - три апостольских экзархата для украинских греко-католиков: в Германии, Франции и Великобритании; 
•	В Северной Америке - две греко-католические митрополии: 
• В США - Филадельфийская митрополия, состоящая из четырех епархий: в Филадельфии, Парме, Чикаго и Стемфорде; 
• В Канаде - Виннипегская митрополия, состоящая из пяти епархий: в Виннипеге, Эдмонтоне, Нью-Вестминстере, Саскатуне и Торонто. 
Кроме того, существуют епархии УГКЦ в Буэнос-Айросе (Аргентина), Куритибе (Бразилия) и Мельбурне (Австралия). Украинские общины греко-католиков находятся также в Литве (Вильнюс), Латвии (Рига и Даугавпилс), Эстонии (Таллинн), Австрии, Парагвае, Венесуэле, Португалии, Италии, Испании, Греции, Швейцарии, Бельгии, Казахстане и России. 

4.3.	Основные направления деятельности УГКЦ
4.3.1.	Роль Ватикана и планы создания униатского патриархата

Вдохновленная визитом Иоанна Павла II Украинская Греко-католическая Церковь переходит в наступление. Именно об этом свидетельствует образование двух новых епархий на территории исторической Украины (Донецкого и Одесско - Крымского экзархатов). Это третья в истории греко-католиков попытка вырваться за ограниченные пределы Западной Украины. 
Ещё в 1991 году Папа созвал в Риме Синод Украинской Греко-Католической Церкви. Иоанн Павел II тогда морально поддержал униатских епископов, признав их прямыми наследниками "Церкви, которая зародилась с крещением Киевской Руси и которая вступила во второе тысячелетие своего существования". Поддержал он и стремление епископов к "заботе о благе и развитии всех епархий и в целом Церкви на Украине и в диаспоре". Одновременно он напомнил епископам слова ап. Павла о необходимости жить в смирении, кротости, терпении и взаимной любви, "стараясь сохранить единство духа при помощи уз мира. Один Господь, одна вера, одно крещение". Имел ли в виду понтифик отношения с православными или с католиками - неизвестно. 
Следует отметить, что отношения УГКЦ с Ватиканом и Папой, то они не столь просты, как это привыкли отображать в православной публицистике. "Вы слышали о Брестской унии 1596 года. Мы, когда декларировали унию, декларировали ее так, как мы понимали, в смысле "сопричастия". Рим тогда же думал иначе, в юридическом смысле, что мы возвращаемся к ним. Но мы так не думали!" (кардинал Гузар).
Уния никогда не была любимым детищем католицизма и Ватикана, который слишком часто приносил ее в жертву политической целесообразности. И УГКЦ уже давно научилась жить самостоятельно. Отсюда сектантское самосознание. "Это болезненно, но я должен признать, что мы, греко-католики, не любимы ни православными, ни римо-католиками. Латинский обряд чувствует себя как дома на целом свете, наш же только на Украине" (кардинал Гузар). Однако, с римо-католиками УГКЦ связывает лишь полная преданность Папе [47].
В то же время, когда речь пошла о создании униатского патриархата между Ватиканом и УГКЦ возникли определённые противоречия.
3 июня 2004 г. в Ватикане папа Римский Иоанн Павел II дал аудиенцию членам постоянного синода Украинской греко-католической церкви (УГКЦ). В ходе состоявшейся встречи понтифик сделал ряд заявлений, которые были истолкованы СМИ в том смысле, что вопрос о создании греко-католического патриархата на Украине откладывается на неопределенное время. В то же время сообщалось, что, обращаясь к главе УГКЦ кардиналу Любомиру Гузару, Иоанн Павел II подчеркнул, что у украинских греко-католиков есть все основания «иметь полную церковно-юридическую структуру», то есть патриархат. Одновременно папа заметил, что ожидает «определенного Богом дня», когда он сможет подтвердить, что это решение созрело. «Вы хорошо знаете, что ваша просьба серьезно изучается, в том числе и в свете оценок других Христианских Церквей», – заявил папа Римский. 
Несмотря на все сказанное понтификом, глава УГКЦ кардинал Гузар настроен оптимистически. На встрече с журналистами, состоявшейся 10 июня во Львове, он заявил, что папа Римский «стал на путь создания патриархата УГКЦ» (информация о пресс-конференции Л.Гузара опубликована Религиозно–информационной службой Украины). По мнению кардинала, Иоанн Павел ІІ «ясно заявил, что собирается это сделать». Гузар сообщил, что руководство УГКЦ и в дальнейшем планирует еще более интенсивно продолжать работу для получения статуса патриархата. 
Относительно единодушного заявления всех пятнадцати Поместных Православных Церквей с протестом против учреждения патриархата УГКЦ кардинал Гузар сказал: «Они никогда нас не спрашивали, что мы думаем, как мы это видим, почему мы этого хотим?» Не без иронии глава Униатской церкви заметил, что таким образом УГКЦ «удалось объединить все Православные Церкви хотя бы под этим углом». По его словам, руководство УГКЦ планирует обратиться к Предстоятелям Православных Церквей и объяснить свою позицию. 
На вопрос об отношении главы УГКЦ к предложению иезуита Роберта Тафта провозгласить патриархат без санкции Рима и лишь затем добиваться его признания от папы, кардинал Гузар сказал, что в этом есть определенный смысл, но он считает, что пока нет потребности прибегать к столь крайним мерам. 
Из всего сказанного кардиналом Гузаром видно, что делать вывод об отказе Папского престола от идеи создания униатского патриархата на Украине представляется преждевременным. Очевидно, что речь идет лишь о намерении Ватикана на время отложить решение данного вопроса, но не отказаться от идеи униатского патриархата на Украине в целом. 
Тем не менее, сделанные Иоанном Павлом II заявления многими были расценены как обусловленные решительным протестом всех Поместных Православных Церквей мира, вполне справедливо усмотревших в проекте создания Украинского греко-католического патриархата попытку расширения католического прозелитизма на Востоке. 
Однако, скорее всего, нынешнюю позицию Римской курии по вопросу об униатском патриархате определяет не столько ее внимание к озабоченности, высказанной православными (ведь приняли же два года назад в Ватикане решение об учреждении в России четырех католических епархий, не слишком смутившись негативной реакцией Московского Патриархата), сколько отсутствие внутри самой Католической церкви четкой точки зрения на вопрос о целесообразности предоставления УГКЦ патриаршего статуса. 
Наиболее радикальные представители папской курии, безусловно, рассматривают вопрос об учреждении униатского патриархата на Украине в русле исторически традиционной восточной политики Рима, основанной на идее прозелитизма среди православных. Попытки создания католицизма восточного обряда не прекращались со времени Флорентийской унии 1439 г. вплоть до середины ХХ столетия. И даже несмотря на кардинальную перестройку экуменической стратегии Католической церкви после II Ватиканского собора Папский престол так и не решился осудить униатство как порочное и недопустимое средство достижения церковного единства и не отказался от всемерной поддержки Униатской церкви на Украине. Последнее обстоятельство особенно ярко проявилось уже в конце 1980-х гг., когда Ватикан предпочел пожертвовать успешно развивавшимся диалогом с Русской Православной Церковью ради возрождения Униатской церкви на Западной Украине. 
И сегодня многие в Ватикане все еще продолжают по инерции рассматривать УГКЦ как плацдарм для продвижения католицизма на Восток. 
Расчет здесь делается, прежде всего, на использование естественного стремления к церковному единству, существующего среди верующих Украины, но в еще больше степени – настойчивого стремления государственных властей страны создать в стране единую «поместную церковь». Однако для официального Киева проблема заключается в том, что наиболее многочисленная и влиятельная конфессия страны – Украинская Православная Церковь – во-первых, находится в каноническом единстве с Московским Патриархатом, что не приемлют националисты, а во-вторых, не желает объединятся на равных с раскольничьими лжецерквами, неизменно ставя условием достижения церковного единства покаяние раскольников. При таких условиях и возникает у католиков соблазн попытаться перехватить у Православной Церкви инициативу в объединительном процессе через придание Униатской церкви статуса патриархата. 
Предстоятель Украинской Православной Церкви носит титул Митрополита Киевского и всея Украины. В то же время никем не признанное «патриаршество» Филарета Денисенко не воспринимается всерьез подавляющим большинством населения страны, которое уже успело составить вполне адекватное представление о неприглядной деятельности раскольничьего лидера. Таким образом, законно полученный от Рима патриарший статус главы УГКЦ может возвысить его в глазах государственных властей и части народа, хотя в реальности это стало бы самым настоящим подлогом: любой католический патриарх в юрисдикции папского Рима – это не более, чем примас диоцеза, подчиненный понтифику, а не самостоятельный предстоятель автокефальной Церкви. Но подавляющее большинство современных граждан Украины едва ли настолько разбирается в канонических тонкостях, чтобы распознать эту подмену. 
Кроме того, Униатская церковь не проявляет большой щепетильности, когда речь идет о перспективе объединения с раскольниками из т.н. «Украинской православной церкви – Киевского патриархата» (УПЦ КП) и т.н. «Украинской автокефальной православной церкви» (УАПЦ). Это видно, прежде всего, на примере главы УГКЦ кардинала Гузара, который не стесняется идти на контакты с раскольничьими лидерами и даже совершает с ними совместные богослужения (например, недавно он вместе с лжепатриархом Филаретом Денисенко совершал молебен перед копией Туринской плащаницы в киевском Владимирском соборе). 
По мнению приверженцев экспансионистской стратегии в Католической церкви, предоставление патриаршего статуса Униатской церкви должно усилить позиции униатства на Украине, поставить УГКЦ во главе объединительного процесса в церковной жизни страны, а в более отдаленной перспективе – позволить создать единую поместную церковь Украины. Пышный титул «патриархата» обеспечил бы ей столь чаемый властями внешний эффект церковной самостийности, тогда как реально такой патриархат вполне вписался бы в традиционную структуру Католической церкви, где восточные униатские патриархаты уже давно существуют на правах рядовых митрополий, целиком зависимых от Рима и им контролируемых. На первый взгляд, все это кажется абсолютно утопической затеей. Но обеспеченный государственной властью успех унии в Речи Посполитой в XVII-XVIII вв. – это тот исторический прецедент, который позволяет радикальным католикам надеяться, что заинтересованность нынешней украинской администрации в ускорении процесса церковного объединения обусловит ее покровительство патриаршему прожекту униатов. 
Следует отметить, что помимо указанных реалий церковной жизни Украины на реализацию идеи греко-католического патриархата может позитивно повлиять и геополитический фактор. Украина сегодня, по сути, представляет собой буфер между недавно расширившимися на Восток Евросоюзом и НАТО – с одной стороны, и Россией, на которую Запад по-прежнему смотрит вполне враждебно, – с другой. Униаты, еще лет сто назад казавшиеся приверженцам латинского обряда некими католиками второго сорта, «недокатоликами», теперь в глазах Запада предстают вполне по-европейски родственным, «своим» элементом, пребывающим в противостоянии с «чужой», православной и пророссийской частью народа Украины. Отсюда естественное для современного западного сознания стремление поддержать греко-католиков Галиции, помочь усилению их влияния на Востоке Украины [35]. 

4.3.2.	УГКЦ и государственная власть Украины в современной политической ситуации.

Хотя Конституция Украины провозглашает, в целом, демократические права и свободы совести, но эти права и свободы , к сожалению, постоянно нарушаются.
Так, законодательная власть до сих пор не обновила в соответствии с новыми условиями и с текстом действующей Конституции свое Законодательство о религиозных культах. Большинство депутатов, если не все поголовно, путем образования различного рода объединений по вопросам защиты или запрещения деятельности тех или иных религиозных общин открыто и целенаправленно разжигают ненависть между гражданами страны на почве их вероисповеданий. Все без исключения политические партии то и дело открыто пытаются эксплуатировать религиозные верования граждан во всех своих эпизодических амбициозных акциях и в избирательных компаниях.
Недопустимо с точки зрения действующей Конституции, свободы совести и здравого смысла ведет себя по отношению к религии исполнительная власть. Она, к примеру, не считаясь с Конституцией Украины и с религиозными чувствами верующих, постоянно привлекает к своим публичным акциям представителей той или иной православной церкви, в большинстве случаев - лжепатриарха Филарета Денисенко, которого Вселенское православие лишило всех санов, монашества и предало анафеме (отлучению от церкви и проклятию). Таким образом исполнительная власть дискредитирует своих граждан других православных церквей, а вообще – граждан неправославных вероисповеданий.
Вмешиваясь в религиозно-церковные дела, государство как бы забывает о том, что его задача заключается в том. чтобы отдать все свои силы лучшему устройству жизни своих граждан на земле, а не сваливать на свои плечи заботы о том, как этих граждан вернейшим путем отправить в царство небесное. Фактически, государственная власть возложила на себя руководство религиозными процессами в стране. Исполнительная власть в лице бывшего президента Л. Кучмы и Кабинета Министров занималась не обеспечением свободы совести своих граждан, а руководством религиозными процессами в стране. В русле этого “руководства” Л. Кучма давил на представителей четырех церквей (Украинскую православную церковь в каноническом единстве с Московской патриархией – УПЦ, Украинскую православную церковь – Киевский патриархат – УПЦ-КП, Украинскую автокефальную православную церковь - УАПЦ и Украинскую греко-католическую церковь – УГКП), чтобы они объединились в единую самостоятельную украинскую православную церковь, потому что “в самостоятельной и независимой Украине должна быть самостоятельная и независимая церковь!” И никак не меньше, и ничуточку не больше!! Надо совершенно не понимать – и не поинтересоваться пониманием! – содержанием церковной жизни православия и сущности религиозных убеждений верующих, оторваться от современности, чтобы ставить себе и другим неосуществимые задания и действовать таким образом. Глубокую обеспокоенность действиями “некоторых политиков и чиновников, которые считают себя вершителями судьбы украинского Православия, имея при этом только весьма отдаленное и приблизительное представление о природе и сущности Церкви”, - высказал Архиерейский Собор Украинской Православной церкви (УПЦ) в заявлении от 28 июля 2000 года. Собор осудил стремление светской власти “вмешаться в жизнь Церкви, решать за церковный народ его проблемы,.. ее постоянные попытки давления на Церковь”, осудил применение к Церкви “те стереотипы, которые в прошлом сформировались в политической жизни”, подходить “с политическими мерками к очень сложной проблеме автокефалии УПЦ, вешать на УПЦ ярлык “пятой колоны Москвы” только из-за того, что ради Церкви мы сегодня считаем более целесообразным сохранить молитвенное каноническое единство с Русской Православной Церковью”. “Церковь, - подчеркнули архиереи УПЦ, - обязана быть выше национальных амбиций и предрассудков, потому что в ней нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, ни варвара, ни скифа, ни раба, но все и во всем Христос (Послание апостола Павла к Колоссянам, 3:11)” [10].
В то же время, очевидно, что Украинская греко-католическая церковь видит именно себя в роли единой самостоятельной и независимой, т.е. государственной церкови Украины. Это показали и последние президентские выборы.
По большому счету, единой Украины сегодня не существует. Есть шесть разных регионов с очень разной историей, разной историко-культурной, национальной и религиозной самоидентификацией: Закарпатье, Галичина, Подолье, Слободская Украина, Новороссия, Крым. 
Трагедия Украины 90-х годов в том, что национальное меньшинство галичан-«западенцев» взяло в свои руки идеологический контроль над всей Украиной. К середине 90-х обозначился парадокс: экономическая власть (и — формально — политическая) — в руках «схидняков», а идеологическая — в руках «западенцев». Промышленность Украины сосредоточена на Востоке (Донбасс, Харьков). Регионы, настроенные на сотрудничество с Россией, являются регионами-донорами. Запад Украины экономически не самодостаточен и не конкурентоспособен (особенно на европейских рынках). Изрядная часть западно-украинского населения едет на заработки в ту самую Россию, которую так клянут их региональные газеты и учебники. 
Ориентация украинского Запада на «Запад» геополитический имеет и религиозную проекцию: католический Запад и православные Центр и Восток. 
За Ющенко ясно высказались католические и униатские иерархи, лидеры неопротестантских групп и, конечно, самостийный «патриарх» Филарет. 
Что такое «западенцы» в киевской власти, Православная Церковь Украины хорошо помнит по началу 90-х годов. Это раскол, гонения, откровенное вторжение во внутрицерковную жизнь. Стоит заметить, что на Украине, в отличие от России, не был ликвидирован советский институт управления религиозной жизнью — Совет по делам религий, и его руководитель также поддержал Ющенко. Так что на Украине и верующим людям очевидно: если ты не интересуешься политикой, то однажды политика заинтересуется тобой. 
Является ли Ющенко, которого поддерживают западные демократии демократом и поборником свободы совести? Обращает на себя внимание политическая реклама Ющенко. Главный ролик Ющенко гласит: «Осенью 1944 наши отцы и деды освободили Украину от фашистов. Осенью 2004 года освободим ее от бандитов при власти!». Похоже, они себя считают уже на войне. 
Так украинские «западники» воспроизводят известный русский парадокс. В истории России ХХ века именно либералы проявляли крайние формы нетерпимости. Люди, боровшиеся за общечеловеческие ценности, в начале века брали в руки бомбы, а в его конце приветствовали расстрел парламента. На Украине «бомбежки» еще не начались, но все равно тревожит, что партия, которая сама себя считает демократической и прозападной, дает крайне агрессивную рекламу. Кстати, ролики штаба Януковича были подчеркнуто нейтральны и не несли в себе запала агрессии. Полагаю, что для христиан это стало еще одним аргументом в пользу Виктора Януковича. 
Политические оппоненты расценили заявление Митрополита Владимира как проявление «всегдашнего византийско-советского сервилизма». Но эта формула теряет свою «очевидность» при приложении ее к современной украинской ситуации. Где власть сейчас? У кого? 
Митрополит Киевский Владимир, Предстоятель Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, высказал свою позицию по отношению к Януковичу уже после оглашения итогов первого тура. Если бы такое заявление имело место до начала голосования, то его можно было бы считать продолжением традиционной линии Церкви на поддержку власти. 
Но, во-первых, в первом туре победу одержал Ющенко. И в этих условиях высказать свою позицию в поддержку Януковича было мужественным поступком. Во-вторых, это заявление сделал Киевский Митрополит, а не иерарх из Донецка или Одессы. Киев — регион, который проголосовал за Ющенко, а не за Януковича. Региональные власти Киева — и административная власть, и бизнес-элита, и интеллектуальная элита — поддерживают Ющенко. 
Очевидно, Киевский Митрополит, зная подводные течения киевской политической жизни, понимал, что означает для дальнейшего развития ситуации на Украине победа одного или другого кандидата. 
Конечно, не все граждане Украины делали выбор, исходя из интересов Православной Церкви. В произошедшем расколе страны непонятно другое. Идеология «западенцев» высшей ценностью считает самостийность Украины. Но отчего-то галицийские идеологи угрозу для этой самостийности видят лишь на Востоке. Связь с Московским Патриархом расценивается ими как стратегическая угроза. Подчиненность украинских католиков и униатов Римскому Папе, напротив, глаза им не мозолит. Вот и в выборе между Ющенко и Януковичем они проявили столь же странное косоглазие. Заинтересованность российских политиков в исходе украинских выборов возмущает «национально сведомую» часть украинцев. А вмешательство польских политиков в формирование высшей украинской власти их не коробит [24]. 
Ющенко олицетворяет те силы, которые гнали, гонят и будут гнать православие. Еще совсем недавно униаты захватывали православные храмы и фабриковали церковные расколы типа Киевского патриархата. Киевский патриархат был крышей для вербовки украинских боевиков в горячие точки, в том числе и в Чечню. В команде Ющенко в списке парламентской фракции «Наша Украина» находятся люди, которые лично захватывали православные церкви. Например, Лилия Григорович участвовала в штурме кафедрального собора в Ивано-Франковске, когда железными прутьями был избит священник о. Михаил. Василий Червоний и Николай Поровский, члены фракции «Наша Украина», также лично участвовали в штурме кафедральных православных соборов в Луцке и Ровно. Вот методы у этих людей, которые идут вместе с Ющенко [48].
Победа Ющенко на президентских выборах явилась и победой УГКЦ, если судить по высказываниям её главы Любомира Гузара. Так после завершения выборов появились его послания: «Размышления по случаю завершения президентских выборов в Украине» и «Размышления о будущности украинского государства на основании выборов президента Украины» [8,9]. В них, в частности говорилось: «мы верим, что Бог помог нам. В разгаре последних дней очевидным стало, что наш народ действительно дорос до того, чтобы создать правовое государство, где все равны перед законом, где каждый имеет право без страха и возмездия выразить свое мнение и быть уверенным, что это мнение будет услышано. Поэтому будем уверены, что Божья развязка для Украины намного продолжительней и дальновидней, что она носит в своем лоне великую и славную будущность. На наших глазах утверждается единая украинская нация, переживающая прекрасный и воодушевленный процесс преображения своего истинного естества. Считаем, что было бы огромной утратой, если бы мы не использовали это удобного случая для развития нашего народа и утопили его в узких групповых интересах и упрямой неуступчивости. Счастье народа достигается не легким маршем, а тяжким крестом. Украинская нация на протяжении истории, а в частности в ХХ веке, утверждалась путем великих жертв. Те, кто сейчас днем и ночью стоят на морозе и готовы к еще большим испытаниям, а то и к страданиям, являются достойными наследниками своих мужественных предков и понимают, что великие вещи достигаются великими усилиями. Важно, чтобы мы не останавливались лишь на нынешнем запале, который может быстро погаснуть или потерять ориентир. Мы должны осознать, что в будущем нас ждут и другие вызовы – возможно, не такие драматические, как сегодня, но требующие энтузиазма, задора, решительности, выносливости, последовательности и ответственности. Революционный сдвиг народа в последние месяцы 2004 года является знаком от Бога для наследников Церквей киевской традиции, чтобы те сделали подобный прорыв в своем прежнем мышлении. Ни одна из конфессий не может считать себя целой Киевской Церковью или ее основой, поскольку исторически, эклезиологично и культурно они творят такую Церковь лишь вместе. Такая объединенная Киевская Церковь должна стать вершиной эклезиального видения каждой конфессии, независимо от количественных характеристик и общественных влияний. Направленность к единой поместной Церкви приобретает особую актуальность именно в контексте нового ощущения единства в народе. Иными словами, тот же принцип единства – единство веры в разнообразии форм, который Церковь предлагает украинскому народу, она должна предложить и сама себе, давая людям яркий и убедительный пример. 
Знаком от Бога для всех украинских Церквей является и духовный подъем, охвативший городские площади. Евангельский потенциал этих собраний, то есть их жертвенная преданность принципам правды, любви и справедливости, был огромен. Это плод церковной проповеди к нашему народу на протяжении веков. В то же время это путеводитель на будущее для нашей Церкви, которая должна видеть свое посланничество не в утверждении внешних форм, а в воспитании в любви своих детей.»
Таким образом, УГКЦ претендует на роль объединённой Киевской церкви, в которой должны слиться все остальные.
В заключение отметим, что биографии и вся деятельность лидеров оппозиции на Украине Ющенко и Тимошенко показывают, что эти люди не являются и не могут быть самостоятельными национальными политиками. Увязшие в своих прошлых грехах, эти талантливые лицедеи с покорностью и энтузиазмом играют роли, написанные для них хозяевами Европейского союза и НАТО, не очень интересуясь последствиями разыгрываемого ими трагического сценария. Тем более полный сценарий неизвестен зачарованным актерами зрителям, не подозревающим, что после окончания первого акта им самим придется принять участие в страшных массовках реальной жизни в роли беспомощных статистов [13]. 
Для того, чтобы насадить униатство и антироссийский проект, Ющенко придется применить насилие, так как сопротивление будет слишком велико. Люди из русскоязычного Донбасса не хотят переучиваться, они просто так не отдадут свои храмы, свою православную веру. Значит, нужно будет их подавлять, а Запад закроет на это глаза. Ющенко - это не просто проамериканский президент, это не просто националистический президент. Выбор Ющенко - это выбор другой веры и другой судьбы [48]. 

4.3.3.	Реакция РПЦ и Поместных Православных церквей на действия и планы униатов

22 февраля 2004 года в рабочей резиденции в Чистом переулке Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II принял делегацию Римско-Католической Церкви во главе с председателем Папского совета по содействию христианскому единству кардиналом Вальтером Каспером. 
Обращаясь к гостям, Предстоятель Русской Православной Церкви, в частности, сказал: "Я рад приветствовать делегацию Римско-Католической Церкви во главе с председателем Папского совета по содействию христианскому единству кардиналом Вальтером Каспером. К сожалению, отношения между нашими Церквами за последнее время сложились не лучшим образом, и, думаю, мы взаимно желаем обсудить существующие проблемы и найти пути их решения". Предстоятель Русской Православной Церкви подчеркнул, что экклезиологический принцип, который был заложен II Ватиканским Собором в отношении Православных Церквей как Церквей-сестер, должен реализовываться, но, к сожалению, этот принцип в последнее время не функционирует, и создается впечатление, что Римско-Католическая Церковь отказалась от этого принципа. "Мы ведь ежегодно имели встречи с Папским советом по содействию христианскому единству, - сказал Святейший Патриарх Алексий. - И на этих встречах мы обсуждали многие вопросы, в том числе, как нам вместе совершать свое служение в этом мире. К сожалению, иногда решения, которые принимались на этих встречах оставались только на бумаге.»
Затем был затронут вопрос в отношении Греко-Католической Церкви. Святейший Патриарх отметил, что после 1946 года многие люди на Западной Украине - как перешедшие в Православие, так и оставшиеся в душе униатами, духовно окормлялись в православных храмах. А когда пришла религиозная свобода, нужно было сказать спасибо Русской Православной Церкви за то, что она сделала для верующих Западной Украины в трудные годы. «А что произошло? - сказал Его Святейшество. - На волне дикого национализма произошел разгром трех православных епархий: во Львове, Тернополе и Ивано-Франковске. И православные верующие изгонялись из своих храмов, избивались священнослужители, осквернялись святыни, еще раз повторю - силой захватывались храмы. Можно было бы представить, если бы это происходило в диком средневековье, но когда это происходит в конце цивилизованного двадцатого века в отношении Церкви-сестры, это представить невозможно. Сегодня идет распространение унии на Восточную, Южную Украину, в Россию и Казахстан. Мы во Фрайзинге на православно-католических богословских встречах договорились, что уния - это не путь к единству Церкви. Почему же с таким упорством кафедру главы униатской Церкви на Украине пытаются перенести из Львова в Киев и учредить патриархат? Учреждение патриархата поставит на десятилетия крест на наших отношениях. Уния распространяется и в России. В Москве уже два униатских прихода. Иногда нам говорят, что это самостоятельная Церковь. Нет. Это часть Римско-Католической Церкви, и Римско-Католическая Церковь в полной мере несет ответственность за действия униатов» [21]. 
Представитель Московского Патриархата при европейских международных организациях, епископ Подольский Иларион (Алфеев) утверждает:: «Сейчас уже достаточно очевидно, что речь идет не просто о расширении влияния Католической Церкви в традиционно православных странах, но о кардинальном изменении курса Католической Церкви по отношению к Православной Церкви. На Втором Ватиканском соборе был принят курс на сближение с Православием, на признание Православной Церкви Церковью-Сестрой. Этот курс, который последовательно проводился папами Иоанном XXIII и Павлом VI, в последние годы был изменен. Отношение к Православной Церкви стало совсем другим —таким, каким оно было до Второго Ватиканского Собора. И это наблюдается не только в отношениях между Римской и Русской Церковами, но и в отношениях между Православной и Католической Церковью в целом. Богословский диалог между Римско-Католической двух десятилетий, сейчас фактически прекращен. Это произошло во время заседания Смешанной комиссии по диалогу в Балтиморе летом 2000 года. Темой встречи были канонические и экклезиологические последствия унии. Православные участники комиссии хотели сделать совместное заявление о том, что не только уния как некий исторический фактор далекого прошлого не была и не является путём к восстановлению единства (подобные заявления уже были сделаны в начале 90-х годов во Фрайзинге и Баламанде), но и что само экклезиологическое положение греко-католиков является ненормальным. Иными словами, уния — не проблема прошлого, но проблема настоящего, кровоточащая рана на теле Церкви; и мы хотели это подчеркнуть.
На подготовительных встречах в Риме и в Ариччиа в 1997 и 1998 годах был принят предварительный текст, в котором говорилось о том, что уния — явление «ненормальное», поскольку униатизм, во-первых, самим фактом своего существования ставит под вопрос спасительность Церквей-Матерей (т.е. Поместных Православных Церквей), во-вторых, противоречит фундаментальному экклезиологическому принципу, согласно которому в определенном месте должна быть только одна Поместная Церковь и один епископ, и в-третьих, предполагает концепцию вселенской юрисдикции Римского епископа, неприемлемую для православного богословия.
Когда мы, официальные делегаты Поместных Православных Церквей, прибыли в Балтимор, мы надеялись, что будет подписан документ именно такого или примерно такого содержания. Однако к глубокому своему изумлению мы обнаружили, что римско-католическая сторона не только не готова двигаться вперед по пути диалога, но фактически отказывается от уже достигнутых предварительных договоренностей, зафиксированных в документах встреч в Риме и Арриччиа в 1997-98 годах. В частности, в Балтиморе нам было заявлено, что католическая сторона считает униатство с точки зрения канонической и экклезиологической абсолютно нормальным явлением, поскольку униаты находятся в общении с Римом. После целой недели бесполезных прений нам так и не удалось ни до чего договориться, и диалог был приостановлен без каких бы то ни было планов его продолжения в будущем» [14].
26-27 мая 2004 г. по благословению Его Святейшества Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Москве состоялась международная церковно-научная конференция «Православная Византия и латинский Запад. (К 950-летию разделения Церквей и 800-летию захвата Константинополя крестоносцами)», посвященная этим двум печальным и трагическим событиям, которые наложили глубокий отпечаток на всю дальнейшую историю отношений Востока и Запада. 
Организаторами данного форума являлись Русская Православная Церковь, Научный совет Российской академии наук «Роль религии в истории» и Императорское Православное Палестинское Общество. В конференции приняли участие представители Русской Православной Церкви и различных Помесных Православных Церквей: Константинопольской, Румынской, Польской и Элладской. От Римско-Католической Церкви было два представителя: председатель Папской комиссии по христианской археологии кардинал Франческо Маркисано и представитель Святого Престола в Российской Федерации архиепископ Антонио Меннини, ряда церквей и религиозных общин Всемирного Совета Церквей, посольств зарубежных стран, государственных структур, элита церковной и светской науки.
С докладом выступил митрополит Днепропетровский и Павлоградский Ириней. Он, в частности, сказал: «Мы слышали вчера из уст высоких гостей наших братьев католиков красивые слова как будто нет больше проблем, а вот религиозная обстановка на Украине очень напряженная. По указанию кардинала Любомира Гузара униаты хотят создать на Украине Греко-католический патриархат. Не ужели Папа Римский Иоанн Павел II будет санкционировать это требование, или униаты сами провозгласят свой патриархат и таким образом на Украине прибавится еще один раскол. Ведь один уже есть, может хватит экспериментировать на православных людях такие ужасы.
Услышав о таких жутких новостях, наш Святейший Патриарх Алексий прямо говорит: «Римско-Католическая Церковь в полной мере несет ответственность за действия униатов. На волне дикого национализма произошел разгром трех православных епархий Львовской, Тернопольской, Ивано-Франковской». И это было на моих глазах, я был тогда Архиепископом Львовским и Тернопольским. Мы обращались и писали папе Иоанну Павлу II, но уния теперь распространяется на Восточную и Центральную Украину, Россию и Казахстан. Уния - это не путь к единству Церкви заявили единодушно во Фрайзенге католики и православные. Они осудили ее там и отвергли, а она теперь образовалась в Патриархат. Это же часть Римо-Католической Церкви, а значит, вся тяжесть греховных последствий будет на католиках [44]. Все поместные православные церкви негативно оценивают деятельность УГКЦ. И Вселенский Патриарх Варфоломей I, ознакомившись с трудом кардинала Вальтера Каспера, заявляет что: «Вопрос создания украинского униатского патриархата будет считаться крайне враждебным актом для всего Православия, противоречащим решению II Ватиканского собора, на котором указано, что «униатство больше не считается методом достижения единства Церкви». Поэтому униатский патриархат «вызовет серьезнейшую реакцию среди православных» и «все православные сочтут Рим не заслуживающим доверия» - заключает Патриарх Варфоломей I. 
Блаженнейший Папа и Патриарх Александрийский и всея Африки Петр VII с огорчением называет утверждение униатского патриархата «всецело безнравственным проектом». Эти действия «находятся в прямом противоречии с решениями, достигнутыми между римо-католиками и православными».
Блаженнейший Патриарх Антиохийский и всего Востока Игнатий IV заявляет что «мы полностью согласны с позицией нашей Сестры - Русской Православной Церкви, которая в пределах своей канонической территории представляет всю Полноту Святой Апостольской Кафолической Церкви».
Блаженнейший Патриарх Иерусалимский и всея Палестины Ириней по этой проблеме заявляет, что «Уния - это совращение православных верующих путем дезинформации о внешнем сходстве с Православием». Выражая всеобщее православное убеждение по унии, он говорит, что «эта изобретенная Римо-Католической Церковью в последние столетия церковная форма, как якобы мост между Востоком и Западом, еще больше увеличила существующую пропасть раскола из-за ее гнилой экклезиологической основы, эксплуатации православных верующих во многих Поместных Православных Церквах и их совращения путем дезинформации о внешнем сходстве унии с Православием. Сохранение книатских Церквей Римско-Католической Церковью и тем более насаждение их в регионах традиционно православных: подрывает экуменический диалог и задерживает стремление к христианскому единству».
Святейший и Блаженнейший Патриарх Грузии Илия II выражает сожаление последними наблюдениями и говорит что «Ватикан не должен допустить действия, обостряющие его отношения с Православными Церквями».
Патриарх Сербский Павел, пишет что сообщение о намерении Римской курии учредить униатский патриархат «глубоко нас огорчило и обеспокоило», «Рим продолжает свою политику прошлых веков, отрицая Православную Церковь Востока». Намерение учредить униатский патриархат «полностью противоречит духу и целям как II Ватиканского собора, так и результатам православно-римско-католического диалога и перспективам его продолжения».
Патриарх Румынский Феоктист по этой проблеме пишет, что «Священный Синод Румынской Православной Церкви разделяет обеспокоенность Московского Патриархата и считает, что «эта поблема является таковой для всей полноты Православной Церкви»: это реальная угроза ухудшения отношений между Католической Церковью и Поместными Православными Церквами».
Болгарский Патриарх Максим говорит что «намерение Ватикана создать униатский патриархат на украинской земле противоречит принятой Католической церковью резолюции о том, что униатство не может более использоваться как путь и средство достижения церковного единства». «Выражаем надежду на прекращение деятельности Ватикана и успокоение христианского духа в православной Украине».
Блаженнейший Архиепископ Кипрский Хризостом называет «эти действия антиканоническими и достойными осуждения». Это «продвижение прозелитизма во вред Поместной Православной Церкви».
Блаженнейший Архиепископ Элладский Христодул пишет: «Униатский уклон в регионах Украины не может претендовать на какое бы то ни было церковное узаконивание» и дает резкую критику рассуждениям кардинала Вальтера Каспера. Осуществление этого вопроса, «это рана для богословского диалога».
Блаженнейший Архиепископ Албанский Анастасий «с великим удивлением и глубокой скорбью» пишет: «Мы присоединяем наш голос к голосу всего православного мира и просим исправить этот оскорбительный для Православия шаг».
Блаженнейший Митрополит Варшавский и всея Польши Савва пишет: «Меморандум кардинала Вальтера Каспера содержит оскорбительные, путанные, исторически неверные и богословски необоснованные тезисы, которые, по сути, являются отказом от желания восстановить единство Восточной и Западной Церкви. Он содержит старую модель единства - поглощение церкви Православной, т.е. повторяет идею унии. Поэтому учреждение униатского патриархата в Киеве лишает православно-римо-католический диалог смысла».
Высокопреосвященнейший Митрополит Ческих земель и Словакии Николай со словами протеста пишет: «Если Римско-католическая церковь не отступит от своего намерения, в таком случае надо с нею разорвать все экуменические контакты».
Блаженнейший Митрополит всея Америки и Канады Герман заявляет, что если Римско-Католическая Церковь предпримет шаги по созданию греко-католического патриархата в Украине «это нанесет ущерб православно католическим отношениям в Украине и многих других регионах на многие годы: Это породит недоверие и подозрение даже в Северной Америке».
Наконец, наш Блаженнейший Владимир, Митрополит Киевский и всея Украины обосновано и с волнением говорит: «Желание учредить в Украине греко-католический патриархат нельзя расценить иначе как провокацию. Если бы греко-католики представляли собой какую-нибудь околорелигиозную группировку, то никто бы не обращал внимание на наименование. Но УГКЦ - часть Римского патриархата, который связан с Православной Церковью взаимным признанием таинств и крещений друг друга. Поэтому учреждение патриархата одной канонической Церковью на территории другой равносильно отрицанию благодати и спасительной миссии существующей здесь Церкви. В свое время подобные действия привели к взаимным анафемам и расколу Вселенской Церкви на Православную и Католическую. Разумеется такой поворот событий может отбросить православно-католический диалог на многие времена назад, и о едином христианском мире придется только мечтать. Кроме того, католики учреждали параллельные православным католические патриархаты в государствах, разрушенных войнами и крестовыми походами. Однако, Украина как государство, слава Богу, существует, а Украинская Православная Церковь, как бы кому этого не хотелось, уже тысячелетие была и остается самой крупной Церковью на нашей земле».
Итак, в кратких выдержках всех православных мы видим четкие суждения и полное единство взглядов по затронутому вопросу. Таким образом, важно, учитывая сложную религиозную ситуацию в Украине, братьям католикам, во главе с папой Иоанном Павлом II, поддержать каноническую Украинскую Православную Церковь. Тогда и верующие будут миролюбиво смотреть на католиков и то все лучшее, что достигнуто на богословских встречах, значительно приумножится [29].

Заключение

	Как свидетельствуют приведённые выше факты, основными направлениями деятельности УГКЦ на современном этапе являются: 1)  создание униатского патриархата с центром в Киеве;  2)  стремление стать единственной или главенствующей национальной церковью Украины;  3)  распространение прозелитической деятельности вначале на всю Украину, а затем и на территорию России;  4)  поддержка прозападно ориентированных, негативно настроенных к России политических деятелей.
Каким же образом будет идти дальнейшее развитие событий? Большинство православных авторов [35] прогнозируют ситуацию следующим образом.  
Прежде всего, необходимо отметить, что возрождение Греко-католической церкви на Украине в конце ХХ в. было и остается процессом, тесно связанным с всплеском национализма. Это видно также на примере раскольнических структур, образовавшихся на фоне Украинского Православия и декларирующих стремление к полной автокефалии Украинской Церкви. Характерно, что приверженцы автокефалистского курса – это, преимущественно, выходцы из Галиции, и их раскольническое сознание в значительной степени является производным от общих для галичан сепаратистских настроений. Таким образом, в случае учреждения униатского патриархата на Украине можно ожидать, что церковный сепаратизм с неизбежностью перекинется и на греко-католическую среду. Ватикан вполне может столкнуться с появлением требования если не полной самостоятельности новообразованного патриархата, то самой обширной его автономии. Украинская Греко-католическая церковь в таком случае рискует превратиться в практически не управляемую из Рима структуру. 
Развитие событий в таком направлении будет еще более вероятным, если произойдет объединение греко-католиков и раскольников-филаретовцев из «Киевского патриархата» (определенные тенденции в этом направлении в настоящее время заметны). Более того, вполне возможно, что украинских греко-католиков настолько увлечет процесс создания единой Украинской Церкви, что они под влиянием автокефалистов поставят вопрос о полной самостоятельности и независимости новосозданного Киевского патриархата от Рима. 
Но даже если дело не дойдет до подобной крайности, усиление автономизации УГКЦ способно вызвать внутри Униатской церкви серьезные нестроения, которым в настоящее время не дает развиться высокая степень зависимости униатов от Рима. В частности, большой размах могут получить конфликты между конкурирующими за влияние в УГКЦ группировками – выходцами из эмиграции, с одной стороны, и местными (советской и постсоветской генерации) кадрами униатского духовенства. 
Учреждение греко-католического патриархата способно еще более осложнить и без того довольно непростые отношения между греко и римо-католиками Украины. На примере современной Галиции видно, что римо-католики являются в этом регионе практически столь же гонимым и дискриминируемым меньшинством, как и православные – приверженцы канонической Украинской Православной Церкви. Парадоксальным образом произошло географическое размежевание обрядовых юрисдикций украинского католицизма: на Западе преобладают греко-католики, в центральных областях (Винницкая, Хмельницкая, Житомирская области и ряд других регионов) – римо-католики. Таким образом, учреждение униатского Киевского патриархата приведет к тому, что и в центральных областях Украины греко-католики начнут конкурировать с католиками латинского обряда, что чревато новыми конфликтами и противостоянием, которые неизбежно из религиозной плоскости перейдут в сферу национальных отношений. Недавно начавшийся процесс исторического примирения между польскими римо-католиками и галицкими украинцами-униатами будет в этом случае, скорее всего, также свернут. 
И все же наиболее масштабным негативным последствием реализации проекта униатского патриархата станет для Католической церкви свертывание диалога с Русской Православной Церковью и, как можно ожидать, серьезный кризис католического экуменизма в целом. Дивиденды от патриаршего статуса УГКЦ – это все-таки «журавль в небе», а визит кардинала Каспера в Москву показывает, что в Ватикане не хотели бы выпустить из рук и «синицу», окончательно испортив из-за проблемы униатства отношения с Московским Патриархатом. Но в том, что это произойдет, если кардинал Гузар все-таки будет утвержден Римом в патриаршем достоинстве, сомневаться не приходится. 
Патриархат, идею которого вынашивают украинские униаты, полуофициально уже именуется ими Киево-Галицким или просто Киевским. В Киеве кардинал Гузар заложил кафедральный собор и при нем – резиденцию, которые уже громко названы «патриаршими». Причем, собор демонстративно заложен на Левом берегу Киева, как символ экспансионистских устремлений греко-католиков на Восток. Это первые симптомы. Хотя, впрочем, и без того ясно, что и в Украинской Православной Церкви, и в Московском Патриархате в целом, создание униатского патриархата будет воспринято не просто как проявление недружелюбия со стороны Ватикана, а как открытый вызов. Тем более, что будет создана не просто параллель православной Киевской митрополичьей кафедре, а патриаршая структура, имеющая для православного сознания более высокое достоинство. 
Нельзя не принимать во внимание и то обстоятельство, что для Русской Православной Церкви Киев является исторически первенствующей кафедрой. Создание униатского Киевского патриархата, таким образом, будет воспринято и как проявление крайней бестактности в отношении Русской Церкви в целом и Украинской Православной Церкви во главе с Митрополитом Киевским – в частности. Любая возможность диалога между православными и католиками в таких условиях будет на долгие годы похоронена. Об этом уже неоднократно заявлял Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. 
Об этом же свидетельствуют и самые последние его заявления [1]. Так, после смерти Иоанна Павла II глава РПЦ дал интервью итальянской газете «Cоrriere della Sera», в котором, в частности, отметил: «К сожалению, во взаимоотношениях между нашими Церквами существуют сложности, которые возникли в то время, когда во главе Римско-католической церкви был Иоанн Павел II…  Вызывает сожаление тот факт, что в отношениях между нашими Церквами всё ещё существуют серьёзные проблемы. Я убеждён, что наше сотрудничество должно укрепляться и развиваться… Прежде всего необходимо отказаться от прозелитизма. Наша Церковь, кроме того, сильно обеспокоена настойчивыми попытками украинских греко - католиков насадить униатские приходы в районах, где их никогда не было, заниматься миссионерской деятельностью среди православного населения Украины, учреждать в этой стране патриархат и перенести патриархию из Львова в Киев, где большая часть верующего населения - православные. Я искренне верю в то, что будущий Святой Отец Римско - католической церкви будет способствовать развитию отношений с Русской православной церковью, проявит необходимые мудрость и такт. Это может открыть перед нашими Церквами новую эпоху в отношениях.
Можно также прогнозировать, что с образованием греко-католического патриархата на Украине станут возможными новые острые межрелигиозные конфликты, ответственность за которые ляжет на Ватикан и новообразованный Патриархат. Исторический опыт (в особенности – прозелитическая деятельность униатского митрополита Андрея Шептицкого в 1-й половине ХХ веке), показывает, что униатский прозелитизм на Востоке Украины крайне мало эффективен (если только он не подкрепляется при этом мерами государственного принуждения). Нынешнее продвижение униатства на Восток является преимущественно следствием обращения в унию (а точнее возврата к ней) со стороны переселенных на Восток галичан, «схидняков» (восточных украинцев) среди греко-католиков – единицы. В случае открытия униатского патриархата можно ожидать еще более жесткого отношения к унии и католицизму в целом со стороны населения Восточной, Южной и Центральной Украины. 
Наконец, говоря о перспективах учреждения греко-католического патриархата на Украине, следует отметить еще одно немаловажное обстоятельство. Несмотря на то, что Иоанн Павел II заявил, что у украинских униатов есть все основания «иметь полную церковно-юридическую структуру», вопрос о Киевском патриархате не столь прост для Католической церкви в каноническом отношении, как это может показаться на первый взгляд. Дело в том, что до сих пор не было исторического прецедента учреждения Ватиканом какого-либо восточного униатского патриархата de novo (кстати, накануне своего приезда в Москву кардинал Каспер даже как-то обмолвился в том смысле, что патриархаты суть лишь византийские имперские структуры). 
В составе Католической церкви в настоящее время находятся 6 восточных униатских церквей, имеющих статус Патриархатов: Халдейская, Армянская, Коптская, Сирийская, Маронитская и Мелкитская. Все они в действительности происходят от Церквей, уже имевших патриарший статус на момент заключения унии с Римом, и папу Римского нельзя признать источником патриаршего достоинства предстоятелей этих униатских церквей. Он не учреждал новые патриархаты, но лишь признавал в патриаршем достоинстве тех или иных архиереев, создавая тем самым униатские церкви, «параллельные» православным, несторианским или монофизитским патриархатам Востока. 
Очевидно, что реализация плана создания униатского "патриархата"сопрягается с политической поддержкой определенными политическими кругами США блока Ющенко, в предвыборном списке которого было полно униатов и "филаретовцев". Собственно, неизвестно вообще сменил ли Гузар свое американское гражданство на украинское. 
Не лишне вспомнить, что наблюдаемая нами попытка сделать Киев центром униатства - не первая. В первой половине 17 века Ватикан также пытался создать киевский униатский патриархат. Это закончилось печально- попытавшийся обосноваться в Киеве греко-католический митрополит Иосиф Рутский был утоплен в Днепре запорожскими казаками… Но и греко-католики тогда с православными не церемонились, а искореняли "еретиков и схизматиков" огнем и мечем [49].  
Сегодня формы униатского прозелитизма изменились. Каков же должен быть ответ Русской Православной Церкви на этот беспрецедентный вызов? 
Вначале нужно отказаться от нереальных вариантов решения вопроса, которые высказываются некоторыми авторами [40]. 
Так, предлагается следующее: «1) Ничего не делать и сохранить нынешний статус-кво, превратив Украину в эдакое "дикое поле" межрелигиозных разборок. Вариант прост и приятен, за исключением того, что нету гарантий победы православия в этих "разборках". 2) Второй вариант - поддержать инициативу Кучмы и даровать УПЦ автокефалию, тем самым лишив раскольников козыря "державности" и сохранив православную веру на территории Украины. Этот вариант наиболее перспективен с точки зрения компромисса между простотой реализации и задачей сохранения православной религии, хотя и ведет к децентрализации православия и потере московскими церковными иерархами административного влияния и, будем откровенны, части материальной базы своего существования. 3) Есть и экстремальный (агрессивный) вариант развития ситуации. Он состоит в возвращении к истокам православия. Никто не станет оспаривать того факта, что начальным пунктом распространения христианства на русских землях был Киев. Уход русского народа, религии, культуры в глубь материка не произошел самопроизвольно, а был результатом давления внешних неблагоприятных факторов. Москва стала столицей потому, что Киев не устоял под напором европейских и азиатских завоевателей, перемещение духовного центра в Москву связано с теми же причинами - центр православия физически не мог находится в Киеве. В настоящее время такие угрозы сняты, и в качестве реализации агрессивной (наступательной) стратегии русское православие могло бы пойти на перенос духовного центра из Москвы в Киев. Такой перенос лишил бы сепаратистов всех политических козырей и резко укрепил бы православие в Украине. Это был бы также и определенный перенос центра противостояния в те регионы которые рассматриваются Ватиканом как территория перспективного освоения. Такой шаг имел бы и очень большое политическое значение в контексте укрепления русско-русских (российско-украинских, -белорусских) связей и единства, что, в свою очередь, могло бы привести к качественным сдвигам в формировании русской альтернативы ЕС. Большой проблемой реализации этой стратегии является консерватизм церкви как института вообще, и православной церкви в частности (восточный менталитет это не просто "западный миф"). Консерватизм русской православной церкви делает реализацию этой стратегии весьма затруднительной. Однако возможность перехвата стратегической инициативы у нее имеется.»
Однако, более реалистичный подход должен звучать так [49]: «Во-первых, это развертывание сети высшего православного образования для мирян (в том числе интернет) и полноценной миссионерской деятельности. 
Во-вторых, выработка и реализация самого проекта "православного миссионерского контрнаступления", обращение к уже имеющемуся в этой сфере опыту. Представляется, что мировоззренческая и социальная основа этого проекта выглядит следующим образом. 
Действительно, вопрос стоит прямо - либо народы, в первую очередь восточно-славянское ядро - русские, украинцы и белорусы, совокупно занимающие одну шестую часть территории Земли, окормляемые Русской Православной Церковью, станут ядром восточнохристианской цивилизации и она займет достойное место в мире, либо это ядро будет расколото, погибнет во внутренних междоусобицах и в результате Православие будет занимать в мире маргинальную нишу. Для воссоздания этого ядра восточнохристианского мира необходимо "миссионерское контрнаступление" Русской Православной Церкви. Для этого необходима ее внутренняя консолидация, теснейшее взаимодействие всех составляющих церковного организма, крепкая внутренняя спайка всех ее членов "от Карпат до Тихого океана". Без этого - развал, энтропия. 
С сожалением приходится констатировать, что до сих пор между нами, чадами Русской Церкви, нет ни то что христианской любви, но и элементарной корпоративности. К примеру, попробуйте в печати оскорбить религиозные чувства мусульман или иудеев. Ответ будет очень мощный. Что же у нас? Любой негодяй волен поносить Святую Православную Церковь и в ответ ему не будет ничего. Даже в суд некому подать. Хотя верующих Русской Православной Церкви - десятки миллионов, в подавляющем большинстве регионов Украины, России и Белоруссии - большинство населения. Так с какой стати мы терпим, что нас постоянно "без нас женят". То с Патриархом Варфоломеем, то с анафематствованным Денисенко, то с филокатоликом Исиченко?» 
С этим перекликается и высказывание диакона А.Кураева [25]: «То, что происходит сейчас на Украине — это лакмусовая бумажка. Эта ситуация ставит диагноз всему русскому народу в целом. Кто мы — историческое быдло, которым можно манипулировать сколько угодно, и которое уже не способно к самоорганизации и защите собственных интересов или у русского народа есть остатки пассионарности, есть надежда на будущее. Пока то, что мы видели последние 15 лет в Прибалтике, на Украине, в Казахстане, да и в той же России, настраивало на пессимистический лад. Хотя бы тот факт, что в России за эти годы не возникло ни одного нормального патриотического общенационального движения и даже издания — важная характеристика нашего национального здоровья. На Украине, кажется, есть попытка общенациональной консолидации.  Победа Ющенко, создаёт бодряще-морозную атмосферу, когда становится ясно, что не всё по-твоему, что надо лапками барахтать и молочко превращать в масло, иначе утонешь. Это может быть такой промыслительный божественный вызов».
На фоне дезорганизации православного народа любая идея дальнейшей автономизации любой части Русской Православной Церкви является вредной, катастрофичной. Более того, многие православные не только не поддерживают идею автономии, но выступают за возвращение УПЦ статуса экзархата Русской Церкви. И у этих людей есть свои веские аргументы. Действительно, возникшее в результате данной УПЦ широчайших прав самоуправления обособление от церковной жизни других частей Московского Патриархата, негативно сказалось на развитии некоторых сторон церковной жизни. Возьмем, к примеру, духовное образование. В Москве, кроме Семинарии и Академии, где готовят кадры священнослужителей, действуют Свято-Тихоновский Богословский Институт и Российский Православный Университет, где готовят православных историков, политологов, филологов, педагогов, журналистов, юристов. Если каноническое Православие на Украине не решит эту проблему, оно проиграет. И обольщаться численным превосходством и традициями - опасно. Католицизм давно и активно решает проблему подготовки своих интеллектуальных и политических кадров. В этой связи Украинской Православной Церкви необходимо максимальное сближение с остальными частями Московского Патриархата, отделяться дальше некуда. Разве что в объятия католиков... [49]
Соответственно, единственным национальным, патриотическим, единственно неколониальным является путь общерусского единства [50].
Мы - единый народ, и должны жить в единой стране, в едином государстве. Единая, сильная, Россия сможет стать влиятельным государством Европы и мира. Только в случае воссоединения русского народа оно будет подлинно суверенным, способным проводить действительно независимую внутреннюю и внешнюю политику, только единая общерусская культура может быть "конкурентоспособной" в мире и единая Русская Православная Церковь - обеспечить духовное возрождение. Иного пути нет.

Список литературы

1.	Алексий Второй, Патриарх Московской и всея Руси. Надеюсь, будущий папа проявит такт //Комсомольская правда. - 2005. - №61. - 15.04.
2.	Анисимов В. И все же, что это было (у итогам папского визита в Украину) //Уния в ХХ веке. - http://www.orthodox.org.ua./.
3.	Анисимов В. Отрекаться - плохая примета (вокруг визита папы римского в Украину)// Уния в ХХ веке. - http://www.orthodox.org.ua./.
4.	Вернадский Г. Брестская церковная уния//Kievan Russia. - 1948.
5.	Голованов С. Мост между Востоком и Западом// Библиотека Якова Кротова. - http://www.krotov.org/.
6.	Гузар Л. Один Божий народ на землях Киевских гор (слово Блаженного Любомира по случаю возвращения резиденции митрополита в Киев) //www.ugcc.org.ua. - 2004
7.	Гузар Любомир// Московские новости. - 2001. - №6
8.	Гузар Л. Размышления по случаю завершения президентских выборов на Украине //www.ugcc.ua. - 2005. - 10.01
9.	Гузар Л. Размышления о будущности Украинского государства на основании результатов выборов президента Украины //www.ugcc.ua. - 2005. - 10.01
10.	Дулуман Е. Свобода совести как элемент демократических свобод// А-сайт. - 2000. - 3.09.
11.	Еленський В. Релiгiя i «перебудова» //Киев: Людина i свiт. - 2000. - ;11-12 - с.20.
12.	Еленский В. Православно - греко -католический конфликт в Украине: последняя фаза// Religare.Ru - 2002. - 27.11.
13.	Зотов М. Геополитическая подоплёка «оранжевой революции» //www.contr-tv.ru. - 2002-2004
14.	Иларион (Алфеев), епископ Подольский. Русская Православная церковь - это не только Церковь Росии// Православие в Украине - официальный сервер УПЦ. - 2004.
15.	Иловайский Д. Царская Русью - М.: Чарли, 1996. - 640с.
16.	История УГКЦ //www.ugcc.org.ua. - 2004-2005
17.	Карташев А. Очерки по истории Русской церкви. - М.: Наука, 1991. - 704 с.
18.	Ключевский В. Сочинения в 9-ти тт. - Курс русской истории. - М.: Мысль, 1987.
19.	Коган Н. Брестская уния и Украинская католическая церковь в экуменической перспективе. //Логос. Диалог Восток - Запад. - Брюссель - Мюнхен - Москва. - 1995. - 46с.
20.	Коган Н. Греко - католическая церковь в современной Украине// Диа - логос. М.: Истина и жизнь. - 1997. - 26с.
21.	Коммюнике о встрече митрополита Кирилла с кардиналом Вальтером Каспером //http://www.mospat.ru/. - 2004. - 13.07
22.	Кротов Я. Неновое средневековье (закрытая Россия: католичество как антихристианство) //Библиотека Якова Кротова. - www.krotov.org/ - 2004.
23.	Кротов Я Размышления об унии //Библиотека Якова Кротова
24.	Кураев А. (диакон). Украина делает выбор// Церковный вестник. - 2005. - 4с.
25.	Кураев А. (диакон). Победа Ющенко создаёт бодряще - морозящую атмосферу //www.apn.ru. - 2005.
26.	Митрохин Н. Русская Православная церковь и греко - католики на западной Украине// Отечественные записки. - 2002. - №7. - 4с.
27.	Мяло К. Под знаком тысячелетнего раскола: Москва и Рим на пороге ХХI века// Россия ХХI. - 2002 - №3. - с.140.
28.	Нарочницкая Н. Украина: историческая ретроспектива и геополитическая перспектива// Православие.Ru. -  http://q.pravoslavie.ru/cgibibn\analit.cgi?item=4r041202111237.
29.	Отзывы Представителей Поместных Церквей на письмо Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия и меморандум кардинала Вальтера Каспера по вопросу об учреждении униатского патриархата на Украине //Служба коммуникации ОВСЦ МП. - http://www.mospat.ru - 2004.
30.	Петрушко В. Православная Церковь на Украине в период независимости от Москвы// Архив. - Документы истории. - Православие.Ru. - 2001. - 15.10.
31.	Петрушко В. Уния - ступень на пути латинизации// Православная беседа. - 1995. - №3. - 7с.
32.	Петрушко В. Православие и католичество на Западной Украине// Православие.Ru - 2003 - 22.07.
33.	Петрушко В. Украинская греко - католическая церковь в первые дни Великой Отечественной войны// Православие.Ru. - 2003. - 10.04.
34.	Петрушко В. О попытках униатского прозелитизма в Советском Союзе накануне Великой Отечественной войны// Православие.Ru. - 2002 - 14.02
35.	Петрушко В. Нужен ли Ватикану униатский патриархат на Украине? //Седмица.Ru - 2004. 21.06
36.	Пирогов Д. панские амбиции «хлопской вяры» //Русский журнал - Russ.ru - 2002 - 12.03
37.	Пирогов Д. Игра на чужом поле // Русский журнал. - Russ.Ru - 2004 - 28.12
38.	Платонов С. Лекции по Русской истории//М.: Высшая школа, 1993. - 736 с.
39.	Релiгiйнi органiзацii в Украiнi станом на 1 ciчня 2001 року //Киев: Людина i свiт. - 2000 - №11-12. - с. 35.
40.	Руссер В. Внутри расколотого дома// Русский журнал. - www.russ.ru - 2004 - 26.12
41.	Секачев В. (диакон) Греко - католичество в экуменической перспективе// Ран, ПСТБИ, Москва, 2004.
42.	Толстой М. История Русской церкви// издание Спасо - Преображенского Валаамского монастыря. - 1991. - 736 с.
43.	Украинская греко - католическая церковь //www.ugcc.org.ua. - 2005. - 31.03.
44.	Участие митрополита Иринея в церковно - научном форуме «Православная Византия и латинский Запад» // Альфа - информ: Церковные вести. - 2004. - 27.05
45.	Фролов К. Ватикан активно включился в игру против воссоединения Белоруссии и России// http://www.otechestvo.org/statyi/stat.19.09.2002-2.html.
46.	Фролов К. Русские Карпаты - terra incognita Православного мира //Православие.Ru - 2001 - 15.03
47.	Филлипов Б. Украинские греко-католики пытаются стать национальной церковью Украины// Амвон - интернет - журнал. - 2005 - 24.01
48.	Фролов К. Янукович должен спасти Православие// http://www.zadombass.org./news/message.html. - 2004. - 21.10
49.	Фролов К. Украина Шенгенская: Как Православие должно ответить на вызов греко - католиков? // http://www.zaistinu.ru/ukraine/church/frol.shtml.  - 2004.
50.	Фролов К. Пророки и лжепророки Западной Руси// Православие.Ru