Архів категорії: Публікації

Радость. Почему мы ничем не довольны

100

Боязнь, как бы не случилось чего-нибудь, может довести нас до болезни и лишить покоя задолго до того, как это действительно случится. Мы часто заболеваем, лишаемся радости и наша жизнь становится черной и несчастной, но не из-за самой проблемы, а из-за своих помыслов. Мы боимся, боимся еще до того, как что-то случится, и это доводит нас до болезни. С нами, людьми, что-то происходит — я не знаю, как это объяснить, но мы всегда находим что-нибудь, из-за чего бы нам побеспокоиться. Всегда находим что-нибудь, из-за чего бы впасть в тоску. Бог решает для тебя одну проблему, а ты немного погодя находишь себе новую.

Не знаю, что происходит, но я за всю жизнь еще не видел человека, который сказал бы: «Я счастлив и у меня всё хорошо!» Я не видел человека, у которого решилась бы проблема, а он спустя малое время, через какой-нибудь месяц, не нашел бы что-нибудь новое, о чем бы ему поволноваться. Я не могу объяснить себе этого. И вижу это дома, я говорю не о каких-нибудь незнакомых людях, а о своих собственных родителях.

Когда мама была помоложе, она говорила:

— Вот если у нас дома будет то-то и то-то, то все успокоятся и будут счастливы.

Происходило то, чего она хотела, но она находила себе новую печаль.
Отец говорил мне:

— Вот получать бы мне пенсию, я был бы просто счастлив.

Вышел он на пенсию, и сейчас у него новые печали, он находит новые проблемы.

Когда же человек в конце концов успокоится и скажет, что жизнь прекрасна? Ответ: он никогда не обретет покоя. Почему? Потому что в нашей жизни всегда будет появляться что-нибудь новое.

Нам надо научиться жить, балансируя между скорбью и радостью. Ведь жизнь не одномерна, она не только тишина, свет и счастье, но существует еще и боль.

Кто-то сказал мне:

— Ну почему Бог сделал со мной это?

И я ответил ему:

— Он не сделал этого с тобой, такова жизнь всех людей.

Не знаю, видели ли вы кого-нибудь, кто был бы совершенно счастлив во все годы своей жизни. Ведь все проходят через какую-нибудь скорбь и боль. В чем же тут секрет? В том, чтобы научиться быть хладнокровными и подготовленными. Вот буря отгремела и наступило затишье, но сколько это будет продолжаться? Пять дней, неделю, год? Потом начнется новая буря. В этом мудрость.

Я видел всего нескольких бабушек и дедушек, как-то созревших по жизни от множества полученных ударов, множества встреченных волн. Они стали зрелыми людьми и говорят:

— Дитя мое, я и в радости прославляю Бога, но готов и к тому, что завтра опять громыхнет какая-нибудь бомба, готов опять услышать что-нибудь неприятное.

Эти люди знают, как жить, а нас, молодых, тут же охватывает паника, и мы ни радостью насладиться не можем, ни на скорбь посмотреть хладнокровно, а сразу впадаем в крайности.

Одна женщина сказала мне:

— Отче, я не могу выйти замуж. Мне 35, а я не могу выйти замуж.

Я сказал ей:

— Ты выйдешь замуж, деточка моя!

— Нет, не выйду! Моя жизнь не сложится удачно!

— Да откуда ты это знаешь? Тебе помысл говорит это. Ты выйдешь замуж, я обещаю тебе это!

Сказал я ей это, сам того не зная, и она, к счастью, вышла замуж. В 38 лет вышла замуж. Я спросил ее:

— Ну что, сейчас ты радуешься?

— Очень, отче!

Я этого ждал! Чтобы ты утихла, чтобы мы утихли! Но вот прошел год — и снова тревоги, снова звонки, снова рев, и она опять говорит:

— В жизни моей нет радости.

— Но почему же, дитя мое? Ты ведь вышла замуж!

— Да, но где же ребенок?

Да родишь ты ребенка! Церковь утешает нас и подает надежду. И вот через полтора года она родила. Я спросил ее:

— Ну что, сейчас ты успокоилась?

— Сейчас, отче, мне больше не о чем молить Бога! Я прославляю Его и так спокойна!

Но вот через несколько месяцев снова звонки, снова рев, снова тревога:

— Отче, ребенок еще не говорит. Мы водим его к врачу, но он не выговаривает целых слов!

И, чтобы не растекаться мыслью по древу: мать, то есть жена, но и муж тоже, с незапамятных времен находит себе, чем бы заняться: чтобы ребенок ее закончил школу, чтобы он отслужил армию, чтобы женился, чтобы родил, чтобы у него появился внук, — и так, пока не протянешь ноги, в жизни всегда будет что-нибудь, что бы тебя занимало.

Кто из вас ждет, что в жизни не будет огорчаться ничем, тот обманывается. Горести будут

Кто из вас ждет, что в жизни не будет огорчаться ничем, тот обманывается. Это исключено. Есть ли у тебя деньги – у тебя стресс: «Что будет с деньгами, как мне их вложить, что происходит на бирже, что происходит в Европе, что происходит в Америке?» Нет ли у тебя денег – у тебя стресс: думаешь, как бы их заиметь, завидуешь тем, у кого они есть, и чувствуешь себя скверно. Даже богатый, и тот не счастлив, хотя у него всё есть, и бедный тоже не доволен малым, — все хотят чего-то не того, что у них есть.

Мы не довольны в этой жизни, этот мир не удовлетворяет нас, и наша жизнь кажется нам безрадостной и тяжелой. Однако всё не совсем так. Как вы думаете, почему мы не довольны ничем? Ответ, данный одним монахом Казандзакису[1], когда тот приехал на Святую Гору Афон, тронул меня.

Он его спросил:

— Каким тебе видится наш монастырь? (Монастырь Дионисиат.)

Казандзакис ответил:

— Он очень тесный, очень замкнутый, давит на меня душевно.

Монах ответил:

— Монастырь не виноват, это наш мир мал и не вмещает нас. Наша душа не насыщается малым, но хочет многого, хочет постоянного, того, что не кончалось бы. Но ты его не находишь, — говорит, — ни в монастыре, ни во всем мире.

Вот в чем причина: душа человека хочет абсолютного, хочет бескрайнего, она хочет никогда не умирать

Вот в чем причина: душа человека хочет абсолютного, хочет бескрайнего, она хочет никогда не умирать.

Одна женщина вышла замуж и написала в своем дневнике: «Как же я его люблю! Но будет ли он у меня всегда?» И сколько же продолжится это «всегда»? 60 лет? 70 лет? Да, он у тебя будет, пока ты будешь жива, ну а потом? Вы разлучитесь однажды. «Я не хочу, чтобы мы разлучались». Но мы ведь умрем. «Я не хочу умирать. Зачем мне когда-то лишаться того, что люблю? Неважно, человек это или какое-нибудь состояние, я хочу быть всегда с ним».

Когда дети выходят из дому, не спрашивай их, во сколько они вернутся. Это самый плохой вопрос, потому что ты портишь им настроение. Они говорят:

— Я хочу пойти развеяться.

— Во сколько вернешься?

— Да оставь ты меня! Во сколько я вернусь…

Потому что ты напоминаешь ему, что этому есть конец, у развлечения есть конец: завтра тебе надо идти в школу, у тебя работа, у тебя расходы, обязательства, — а ребенок так жаждет не возвращаться быстро, ведь ему хочется постоянно радоваться.

Поэтому мы и не радуемся в этой жизни. А вот если бы мы могли благодарить за то, что Бог дает нам, у нас было бы больше сил и выносливости и мы были бы счастливы долгое время. При условии благодарности, однако.

Эта радость, которую Бог дает тебе в жизни, хотя и порциями: немного сегодня, немного через месяц, немного спустя пять месяцев, — ты ее удержи, чтобы она поила тебя и ты не забывал бы ее с такой легкостью. В этом тайна — напоминать себе, что ты не брошен на этой земле.

Если я попрошу вас вспомнить что-то, что Бог сделал для вас, дал вам какой-нибудь дар, то вы увидите, что у вас много таких подарков. Но только, конечно, мы обо всех них забыли, потому что смотрим дальше, на новое. Мы забыли о старом.

Когда я стал священником, то сказал себе: «Как это замечательно, это лучше всего! Боже мой, сейчас я ни о чем больше не буду молить Тебя!» Однако с тех пор молю Его всё о новом и новом. А вот если бы я наслаждался тем, что Бог мне дал, и радовался этому, то был бы благодарен, и моя жизнь была бы прекрасной. Я забыл бы о трудностях, которые вдруг возникают посреди счастья, вызванного предыдущим даром. А когда ты не наслаждаешься тем, что тебе дано, тогда ты его с легкостью забываешь при первом же искушении.

Сегодня ты о чем-то плачешь, а завтра скажешь сам: «Прошло!» Сегодня ты такой, а завтра не будешь таким. Поэтому важно поверить, что в жизни есть не только боль. Ты будешь и испытывать боль, и смеяться в этой жизни. Сегодня плачешь, а через три месяца не будешь плакать, всё вокруг не будет таким же, Бог готовит для тебя подарки, которых ты себе сегодня и не представляешь. Веришь ли ты в это? Вот в чем вопрос.

Веришь ли ты, что Бог не поставил на тебе точку, а есть еще что-то, что Он может тебе дать? Если глубоко в вас есть эта вера, то вы увидите, что будете преуспевать в жизни. Если в нас есть позитивный и добрый дух, то наша жизнь будет весьма ценной и радостной посреди проблем, и мы будем ею наслаждаться.

Живи радостью минуты, радостью сегодняшнего дня. А мы всё ждем великого и упускаем малое

Живи радостью минуты, радостью сегодняшнего дня. Некоторые люди всё ждут чего-то великого и упускают малое. Пообедали вы сегодня? Есть ли сейчас кто-нибудь очень голодный? «Все мы пообедали. И слава Богу! А завтра не знаем, что будет». Сейчас у тебя болит живот, голова, зуб? «Нет, со мной всё в порядке. Слава Богу, сегодня я здоров! Завтра, может, у меня и будут проблемы, может, и будет какая-нибудь скорбь». Оставь это, пока оно не пришло. Предоставь себе испытывать боль, когда у тебя заболит, заплакать, когда наступит трудный час, а не плачь уже сейчас от своих страхов.

Многие говорят:

— Я так боялся, что пройду через что-то, а в итоге этого не произошло. А я боялся, что пройду через это.

«Ты увидишь, с моим ребенком случится то-то и то-то!» — и ничего с ним не случилось.

Наши помыслы могут свести нас с ума. Мы заболеваем от собственных мыслей. Поэтому давайте вложим светлые помыслы в свой ум, будем читать Евангелие и черпать оттуда надежду и дерзновение и говорить: «Бог не оставит меня! Мой ум не будет видеть всё в черном. Жизнь, она не черная — наступит и что-нибудь лучшее!»

Живи радостью сегодняшнего дня и знай, что завтра Бог подаст тебе и чашу погорше, но потом опять придет и более сладкая. Те из вас, кто читал житие святого Андрея, юродивого Христа ради, помнят, что Бог вложил ему великую сладость в уста, и он забыл обо всех своих проблемах, а потом вложил ему великую горечь и сказал:

— Такой будет твоя жизнь!

И то, и другое. Жизнь не одномерна, то есть в ней не одна только радость и не одни скорби и печали.

Прочитай книгу или посмотри фильм вместе с женой (мужем, детьми), сходи на прогулку, на Святую Литургию, на всенощное бдение. Преображает ли всё это тебя в душе? Это очень важно.

Кто-то сказал мне:

— Ты поп!

— И что же мне делать? — сказал я. — Само по себе это ничего не значит.

Другой сказал мне:

— Ты говоришь замечательные вещи.

— И что с того, если ты внутренне не преображаешься?

Вы преображаетесь внутренне? Чтобы твоя жизнь не была лишена радости, надо, чтобы изменилась твоя душа

Вы преображаетесь внутренне? Чтобы твоя жизнь не была лишена радости, надо, чтобы изменилась твоя душа, а не только шла перемена мыслей.

Кто-то сказал мне:

— Отче, я бываю на Святой Горе Афонской и знаю следующих старцев… — и начинает их перечислять. — Я был в Иерусалиме 16 раз! И у такого-то старца был, и у другого старца…

Я сказал про себя: «И ты такой же, как я! Одна поверхностность». И что с того, что ты знаешь такого-то старца? Что? Если я спрошу твою жену, что она скажет мне о тебе? Вот в чем вопрос. Скажет ли она: «Мой муж вернулся с Афона словно ангел!» Вот в этом вопрос.

Перемена, чтобы ты не оставался без радости в жизни, кроется внутри тебя. Церковь хочет изменить нас внутренне, а мы обыкновенно меняем внешнюю сторону. Одна витрина и видимость.

Всё начнется, когда за нами закроется дверь нашего дома, и Бог тогда смотрит, что мы делаем дома, как говорим, как держимся и как становимся холодными и злословим. Там ты и делаешь свою жизнь красивой или несчастной.

Многие дети говорят о своих родителях так:

— Мои родители много говорят, но дома делают не так, как говорят. Одно говорят, а другое делают. Мама ходит в церковь, но когда вернется, она не радостная и спокойная, а расстраивает нас и давит своим поведением. Постоянно ругается: «Выпрямись! Постригись! Сделай это, надень другое! Почему ты такой, почему не делаешь этого?» Это, — говорит ребенок, — не Христова жизнь, которая сделала бы меня счастливым.

Архимандрит Андрей (Конанос)
Перевела с болгарского Станка Косова

Богословский факультет Великотырновского университета

29 августа 2016 г

pravoslavie.ru

Поділитись:

«Бог-в-Душе» – не Спаситель. Чем вера в «бога-в-душе» отличается от христианства?

174

Часто люди, называющие себя верующими и православными, свое нежелание ходить в храм на богослужения объясняют тем, что имеют бога в душе и им посредники между ними и богом и никакие «обряды» не нужны. О том, можно ли быть христианином вне Церкви и ее таинств – и прежде всего вне Евхаристии, – что такое на самом деле вера в «бога-в-душе» и какие духовные опасности она таит, рассуждает протоиерей Димитрий Струев – настоятель храма иконы Божией Матери «Взыскание Погибших» г. Липецка, председатель отдела по работе с молодежью Липецкой и Елецкой епархии, старший преподаватель кафедры теории и истории культуры Липецкого государственного педагогического университета.

Давайте прежде ответим на вопрос: у веры в бога-в-душе какие задачи? Охранять от неприятностей. Удачу приносить. Ну, еще в виде совести напоминать о том, как можно и как нельзя поступать, – но напоминать не слишком настойчиво, потому что мы все равно по-своему сделаем. А смысл этих напоминаний в том, что мы должны, во-первых, правильно вести себя в социуме, чтобы проблем не заработать, во-вторых, ощущать себя добропорядочными людьми, не теряя чувства собственного достоинства. Кроме дарования удачи нам, желательно, чтобы бог-в-душе наказывал тех, кого мы считаем плохими людьми. Но это в принципе не обязательно, если они нас не слишком достают. Есть у бога-в-душе еще и такая функция: делать нашим покойным родственникам землю пухом и вообще чтобы им там было хорошо, независимо от того, верили ли во что-нибудь они сами. Но эта функция не слишком важная, поскольку «а кто знает, что там вообще есть», «никто оттуда не возвращался» (замечу, кстати, что говорящие так отрицают Воскресение Христово, даже не задумываясь об этом) и так далее.

В отличие от бога-в-душе, Бог не обещает нам комфорта: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16: 33). Но еще Он напоминает нам о том, что в мире, в котором мы будем иметь скорбь, мы ненадолго, а впереди – вечность, и в эту вечность Он зовет нас за Собой. Главным препятствием нашего вхождения в вечность с Ним было состояние распада нашего естества (как на физическом, так и на душевном уровне), начавшееся с грехопадения первых людей, с использования ими дарованного Творцом дара свободы в уклонение от воли Творца. Древо познания добра и зла и было знаком свободы личности, без которой человек был бы не личностью, а биороботом. Собственно, этот распад и есть причина нашего скорбного состояния в земной жизни. Однако еще большей бедой этот распад может обернуться по ее завершении, когда продолжающее осмысленное существование наше «я», лишенное тела, останется наедине со своими теперь уже никоим образом не удовлетворимыми страстями. Теперь мы знаем, что посмертие может быть разным: есть ад и рай. Но когда Христос говорил распятому на соседнем кресте: «Сегодня будешь со Мной в раю», слова эти для иудеев звучали полнейшей дикостью. Потому что все знали: рай когда-то был, но теперь путь туда закрыт и после смерти дорога только одна: шеол. Ад. Было в шеоле Лоно Авраамово, где не было мучений, но не было там и той полноты бытия – в радости и любви, – для которой был создан человек.

И вот в этих диких для тогдашнего слуха словах – ответ на вопрос о том, для чего Бог стал Человеком. Потому что не перед Нагорной проповедью, не перед исцелениями больных и воскрешениями мертвых Господь говорит: «На этот час (то есть ради этого) Я пришел». Он произносит эти слова накануне Голгофы.

Бог второй Своей ипостасью, именуемой Сыном или Словом Божиим, принял человеческую душу и тело и, не имея в себе никакого греха, принял на себя последствия отпадения человечества от Бога. «Оделся» в падшее естество, чтобы пронести его через страдания и смерть. И воскресить – очищенным, исцеленным. И это преображенное человеческое естество, соединенное с Божественной природой, Он дает нам вкушать под видом хлеба и вина.

Кто-то сравнил таинство Причастия с прививкой дерева. Дичок, прорастая сквозь веточку привитого ему культурного растения, остается собой – но плодоносит уже иначе. Есть яркое выражение в песне московского барда Веры Матвеевой – «сердцем в небо прорастаю». Им можно продолжить метафору привитого растения: христианин «прорастает» в Вечность – и не в падшем состоянии, а в преображенном, обоженном. Не с мифическим богом-в-душе, а в со-причастности Христу – соединившись с воскресшим Богочеловеком в установленном Им Самим таинстве Причастия.

Смысл таинства Причастия в первую очередь именно там, в уготованном для нас Ином Бытии – но и не только – иначе не было бы надобности причащаться часто. Причастие – это общение с Богом, в некотором смысле – полнота этого общения (хотя наше сознание и пораженное грехом наше сердце не могут эту полноту ощутить во всей ее неизмеримости). И мы стремимся к Чаше так, как бежит к маме соскучившийся ребенок – даже если он не видел маму только лишь час-другой. Евхаристия (греческое название таинства Причастия, буквально – благодарение) – сердце духовной жизни христианина. Неучастие в таинствах становится причиной духовного умирания: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6: 53).

Распятие. Фреска монастыря Высокие Дечаны, Сербия. XIV в.

Верующие в бога-в-душе по сути отвергают Голгофскую Жертву Спасителя

Именно в этом – в совершении Евхаристии – главный смысл существования Церкви. Апостол Павел, обращаясь к коринфским христианам, говорит: «Вы – тело Христово». Это и есть главная формулировка христианского понимания Церкви. Причащающийся становится частью Церкви – единого тела Христова. Отказывающийся от Причастия отказывается от единства с Церковью и – отвергая плод Голгофской Жертвы – от своего спасения. Поэтому в свете Нового Завета верна жесткая формулировка Киприана Карфагенского (нач. IVв.): «Кто не может назвать Церковь свой Матерью, тот пусть не называет Бога своим Отцом».

Верующие в бога-в-душе не задумываются о своем отношении к тому, что сделал для нас Христос на Голгофе, однако позиция отказа от «обрядов» фактически является ответом на звучащий в Евангелии призыв Христа к Его Чаше, обращенный ко всякому человеку: «Пейте от нее все». Этот отказ – нечто вроде «Да, Иисус, Ты хороший парень, но Твои смертные мучения ради моего спасения не вызывают у меня благодарности». Или как вариант: «Раз ты всемогущий, потрудись найти какой-нибудь другой способ подарить мне рай, без участия этих бородатых мужиков в длинных одеждах».

Распятие. Фреска монастыря Высокие Дечаны, Сербия. XIV в.

Да, человеческая составляющая земной Церкви, бесспорно, греховна. Но мы приходим с этой греховностью ко Христу, чтобы Он омыл ее Своей кровью. За то, что мы, продолжая грешить, попираем в себе эту святыню, каждый – в том числе каждый священнослужитель – будет отвечать перед Богом, но Кровь Христова от наших грехов не становится менее святой: «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6: 7). И от личных качеств совершающих Евхаристию служителей святость Его плоти и крови не зависит, поскольку по большому счету Он Сам совершает таинство. Но, опять-таки, Он Сам установил так, что священнодействие это совершается с человеческим участием. Однако важно, чтобы общую молитву собравшихся для Евхаристии возглавлял человек, имеющий непрерывное преемство возложения рук от апостолов: именно там и только там, где есть это сакральное – реальное, а не вымышленное – единство с апостольской общиной, совершается преложение хлеба и вина в Плоть и Кровь Христовы. По тексту книги Деяний и другим источникам истории ранней Церкви однозначно ясно, что Евхаристию совершали те, на кого Церковью было возложено служение священнодействия: епископы и пресвитеры – сначала те, что были поставлены апостолами, потом те, что были поставлены этими епископами, и дальше, дальше…

Церкви было дано Господом обетование, что она пребудет неодоленной вратами адовыми, Христос обещал быть с ней – со Своими учениками – до скончания века. Позднейшие попытки создать «с нуля» будто бы христианские общины – суррогат, даже при самых благих намерениях: Евангелие нигде не дает основания для чьего-нибудь самостоятельного «восстановления» якобы исчезнувшего христианства.

Итак, если Евхаристия – сердце, то остальное, что есть в Церкви – тексты Писания, молитвы, обряды, аскетика, иконопись и так далее, – весь организм вокруг сердца. Развивать эту тему сейчас мы не будем, поскольку о каждой части этого организма нужно серьезно и не спеша писать отдельно.

Может ли Бог спасти душу человека не причащавшегося? Среди почитаемых в лике святых есть мученики, которые не были даже крещены. Их любовь к принявшему за них смерть Иисусу была подлинным ответом на Его любовь – до терпения мучений и смерти. И потому говорят, что они, не принявшие крещения водного, приняли «крещение кровью». Эти мученики готовы были за Иисусом повторять (и, наверное, кто-то повторял) слова, сказанные Им на кресте: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23: 34). Но вряд ли такая же любовь к Иисусу обнаружится вдруг у адептов веры в бога-в-душе, которые, не осознавая подлинных отличий своей веры от христианства, свое неприятие Церкви, «попов» и обрядов объясняют тем, что попы кругом безобразничают, а прихожане сплошь злые и лицемерные старухи.

Конечно, тех, кому достаточно бога-в-душе, цитаты из Писания не убедят в необходимости участия в таинствах Церкви. На библейские цитаты обычно находится отговорка о том, что Библию «много раз переписывали и всё исказили». Большим разочарованием для них будет узнать, что ни одно из произведений античной литературы не дошло до нас в таком количестве копий, как тексты Нового Завета. И немалое количество ученых трудилось и трудится над исследованием древних манускриптов, среди которых есть несколько папирусов, отделенных от подлинников немногими десятилетиями, а что-то даже – лишь несколькими годами. Однако не знать о данных библейской науки верующим в бога-в-душе гораздо удобнее: придумаешь себе идею об искаженности текстов и оправдываешь ею свою лень читать Евангелие.

Честнее было бы все-таки признаться хотя бы самим себе, что тот бог-в-душе – в душе, которой хорошо и без участия в таинствах Церкви, без чтения Священного Писания, без соизмерения своей жизни с Евангелием, – это не тот Бог, который говорит с нами в Библии. Хотя, по современной моде, считается, что в этом нет ничего страшного: ведь главное же верить во что-нибудь. А бог-в-душе – это именно что-нибудь. Потому что в христианстве Бог – уж никак не «что-нибудь», а Кто. Одним удобнее без Него. А другим – тем, кто без Него не может, – «Он… сказал: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк. 9: 23).

Источник: pravoslavie.ru

Поділитись:

Как и когда нужно подавать записки в храме

100

Просто и доступно о распространенной церковной практике рассказывает архимандрит Досифей (Михайлюк)
– Кого по канонам поминают о здравии, кого о упокоении?
– Согласно церковным канонам, Православная Церковь поминает только своих членов, которые составляют единое Тело Христово (1 Кор. 12:12–14, 27). Конечно, что о здравии поминаются живые православные христиане, крещенные в Церкви. О упокоении поминаются православные христиане, почившие в мире с Церковью и похороненные по православному чину. Естественно, что Святая Церковь не поминает людей, которые самовольно ушли из жизни, поскольку самоубийство является очень тяжким грехом.
– Когда можно подавать записки?
– В течение всего года. Но следует обратить внимание, что подавать их нужно заранее, то есть не во время Литургии или перед ее самим началом, а раньше или еще лучше – с вечера на вечерне, чтобы священник мог спокойно помянуть и помолиться о людях, указанных в записке.
– Какие существуют виды записок, кроме «о здравии» и «о упокоении»?
– Других записок нет. Записки «о здравии» и «о упокоении» бывают однодневные и многодневные: 40 дней, полгода, год, три года и больше. Также следует упомянуть, что записки могут подаваться как на Литургию, так и на частные богослужения – молебны, которые христиане заказывают по своим потребностям. Например: молебен о недужных, о путешествующих, благодарственный.
– Сколько имен можно упоминать в одной записке?
– Каких-то канонических ограничений нет, но обычно в каждом приходе или в монастыре используются бланки с размеченными строками для записи имен. Как правило, их количество в пределах 10-15.
– Важно ли, в каком падеже писать имена?
– По сложившейся церковной традиции имена пишут в родительном падеже. Это важно для священника, поскольку в молитве имена поминаются в родительном падеже и ему не приходится их склонять. Также следует отметить, что очень важно писать имена разборчиво и грамотно.
– Если пишешь имя священника или архиерея, нужно ли указывать сан?
– Обязательно надо написать: диакон, священник или архиерей.
– Как правильно записывать детей?
– По сложившейся церковной традиции детей до 7 лет именуют младенцами, а с 7 до 14 – отроками (отроковицами).
– Допускается ли написание таких слов перед именем, как: болящий, путешествующий, заключенный?
– Надо отметить, что Богу и так известны нужды, прошения и состояние каждого человека, хотя таким ведением не обладает священник. Поэтому следует указывать, поскольку в Церкви есть особенные прошения (за болящих, путешествующих и т. п.) и священник, возглашая их, усугубляет свою молитву за тех или иных людей.
– А «учащегося», «скорбящего», «вдовы», «беременной», «страждующей»… нужно указывать? Чего не следует писать в записках?
– Конечно, можно, но не следует вдаваться в подробности. По принятой традиции обычно указывают: «за болящих, путешествующих, учащихся, находящихся на поле брани». Также особо отмечают беременных женщин (пишут: непраздная).
– А в заупокойных записках когда пишется «новопреставленный» и когда «приснопамятный»?
– Усопший до 40 дней после кончины поминается как новопреставленный, а далее поминается как приснопамятный. Слово «приснопамятный» обычно не пишут, поскольку это само собой разумеется.
– Когда подают сорокоуст?
– Сорокоуст – это сорокадневное поминание за Божественной литургией, которое может подаваться в течение всего года по потребности каждого верующего христианина.
Беседовала Наталья Горошкова

http://pravlife.org/

Поділитись:

Розкіш спілкування

107

До словацької молоді в Кошіце ми вже приїздили. Тож запрошення не застало нас зненацька. У дорогу вирушили двома автомобілями. На кордоні, як завжди останнім часом, черга тягнулася поза шлагбаум. Напруження зростало дедалі більше, та що вдієш?! Але, враховуючи численну кількість авто, ми, на щастя, впоралися ще досить швидко. Погода чудова, дорога без звичних українським водіям вибоїн і прірв, тож нічого не перешкоджало потрапити до пункту призначення якнайшвидше.  Проте на вечірню відправу ми таки запізнилися. Потрапили майже у прямому смислі «з корабля на бал».

Господарі свята нас віддано чекали. Зустрічали нас завжди усміхнені, дотепні і привітні протоієрей Володимир Спішак, настоятель храму, його син архідиякон Матфей та інші священнослужителі краю. Невдовзі розпочалося святкування із вже традиційного ознайомчого «пасхального яєчка». Коли усі трохи розповіли про себе, священнослужителі благословили стіл. Частування було дуже доречним, адже гості були добряче зголоднілими. Згодом молодь активно співала, влаштовувала вікторини, тішилася, як могла. Колись Антуан де Сент-Екзюпері казав: «Єдина відома мені розкіш – це розкіш людського спілкування». Отож молоді люди успішно спілкувалися, обмінювалися контактами, налагоджуючи, так би мовити, міжнародний зв’язок. Скрізь панувала атмосфера невимушеності.

IMG_6003

Поки молодь розважалася, духовенство обмінювалося досвідом, вело духовні бесіди, ділилося найрізноманітнішою інформацією. Отці із Закарпаття дізналися багато цікавого від своїх колег зі Словаччини про їхнє життя на приходах, про специфіку роботи з молодіжкою та їхні традиції. Від них також дізналися, що зранку їм доведеться співслужити з владикою Георгієм, архієпископом Михайлівським і Кошицьким.

До собору ми під’їхали задовго до початку святкової літургії. Вірян було небагато, тож можна було вільно обійти усі святині храму і обрати зручне місце. Оскільки часу було достатньо, ми сіли на вільні стільці і ділилися своїми враженнями. Несподівано ми почули чийсь тихенький вигук: «Ось він! Вже прийшов!» Ми далеко не відразу зрозуміли, про кого йде мова. Сиділи і спостерігали, як до собору увійшов молодий «семінарист», котрий вклонився іконі, чемно привітався з нами і попрямував до вівтаря. Ми відповіли на його привітання і знов почули шепіт, що буцім це правлячий архієрей.  Ми здивовано перезирнулися і прийняли цей вислів за жарт. Якщо це владика, то чому ж його ніхто не зустрів належним чином? Чому навіть дзвони не дзвонили?! Це здалося нам дивним, тому ми вирішили, що це, мабуть, хтось поглузував. Але незабаром священнослужителі вийшли до амвону на вхідні молитви. Та невже його високопреосвященство не зміг приїхати?! Чому починають без нього?! Раптом ми помітили, що й «семінарист» стоїть серед них. Може то просто диякон?..

IMG_5923

Нашому здивуванню не було меж, коли ми побачили на його грудях панагію і як отці одне за одним підходять до нього за благословенням. Та це й справді владика Георгій!.. Згадалося, як у далекому минулому Христа усі чекали побачити з великою пишністю, проте він увійшов до Єрусалиму на простому віслюці. Так схоже увійшов до храму владика Георгій. Ми були вражені його простотою і скромністю.

Літургія пройшла мов на одному диханні. Чудово співав хор на русинський мотив, такий нам знайомий і рідний. У вівтарі відчувався братерський дух. До гостей ставилися з особливою пошаною. Архідиякон Матфей та протодиякон Олександр додавали урочистості. Здавалося, що навіть повітря було пронизане святковим настроєм, що відчули усі вірники. Після завершення літургії архіпастир привітав усіх зі святом, побажавши багато радості і щастя. Наголосивши, що архієпископ Феодор є його товаришем і людиною, котру він дуже поважає, а також висловивши вдячність гостям Мукачівської єпархії, владика Георгій надав слово протоієрею Віктору.

IMG_5980

Через невеликий проміжок часу на нас чекав обід, а трохи згодом – урочиста частина. Зустріч була присвячена темі «Віра і спорт». Під час обговорення архієпископ Георгій порівнював спорт із християнством, адже люди, котрі професійно займаються спортом, мають величезну силу волі. «У християнстві виграє той, хто поважає інших. Так само у спорті виховується певна шана до свого конкурента. Тіло тісно пов’язане з духом. Спортивна людина змінює життєвий стиль, у неї з’являється оптимізм, енергія. Нема нічого грішного в тому, що ми бачимо перед собою гарний образ чоловіка чи жінки, від яких ми заряджаємося позитивною енергією чи отримуємо від них допомогу. Людина на візочку викликає жаль. Ми намагаємося тримати себе у формі, адже психічні чи духовні проблеми мають відбиток на фізичному стані. Одвічною є фраза «у здоровому тілі здоровий дух» і навпаки. І, безперечно, вона має рацію», – запевнив владика. Архідиякон Матфей ділився спогадами зі свого минулого. Перш ніж здобути духовну освіту, він був спортсменом, але його постійно не залишала думка, що він грішить. Проте згодом він збагнув, що у спортсменів є багато позитивних сторін. Насамперед це дисципліна в харчуванні, в розпорядку дня. Справжній спортсмен ніколи не дає тілу розслабитися, як повинно бути і в духовному житті. Настоятель собору висловив думку, що Ісусова молитва – тренування духа. Як у спорті, так і в молитві слід починати з меншого навантаження і поступово переходити до більшого. Отець Борис Грустіч наголошував на тому, що тіло є храмом душі, тому воно повинно бути гідним і досконалим, але не кращим, ніж душа, про що слід завжди пам’ятати. Отець Іоанн Білоруський переконував присутніх у тому, що у людини все починається з голови, тобто з її думок і налаштування. Маючи велике бажання, людина здатна зробити усе! Релігійна людина відчуває втому після літургії, після молитви, але поступово тренується. З часом все стає легко. Священику тому, можливо, легше, тому що він службу не просто відправляє, а проживає. Тому потрібно усе проживати. Якщо ж ми будемо усього боятися і шкодувати себе, то не отримаємо бажаних результатів ні у християнстві, ні у спорті. Отець Петро Сорока ділився думками щодо поєднання спорту і духовного життя. Душпастир запевнив, що просто потрібно стежити за тим, щоб спорт не заволодів нами повністю. Тримати себе у формі добре, але слід спостерігати за собою, щоб турбота за тіло не перевищувала турботу за душу, адже душа є набагато важливішою. Скільки віддаємо часу для тіла, стільки ж потрібно віддавати часу й для душі. Таким чином ми встановимо допустиму межу. Подібно висловлювався кожен із духовенства, а також дехто з молоді. Господарям стало цікаво почути думку й отця Віктора з цього приводу. Отець розповів про вже проведені спортивні змагання, футбольні турніри, котрі відбувалися у мукачівській єпархії, а також ділився враженнями від православіади, котра була проведена на Словаччині.

Усі присутні ще мали змогу задати наболілі питання архіпастирю та священикам. На завершення правлячий архієрей висловив щиру подяку гостям та організаторам зустрічі, а отцю Віктору для ужгородського храму на честь святителя Іоанна передав часточку мощей праведного сповідника Алексія (Товта).

Перед вечірнім Богослужінням ми вирушили до центра міста на прогулянку. Розпочалося святкування міста, тож ми, гуляючи, мали змогу відвідати ярмарку, придбати морозиво та інші солодощі, милуватися фонтаном тощо.

IMG_6028

Звичайно, поверталися у свої домівки стомлені, проте неабияк задоволені. Ще й під супроводом такої святині! Велика вдячність привітному, простому і нетривіальному владиці Георгію, товаристському, веселому, бадьорому і щирому отцю Володимиру, настоятелю собору, чудовому, талановитому, енергійному і дружелюбному отцю Матфею та його матушці Наталії, усім священнослужителям, Йозефіні Поляковічовій, президентці словацької молоді, організаторам за теплий прийом, за усі старання і чудово проведений час. Після морального відпочинку з’являється ентузіазм, нові сили, нові ідеї. Позитивні емоції продовжують життя, тож є надія на нові зустрічі і нову співпрацю.

Наталія Палош (Кабаці)

Поділитись:

Три дня перед Пасхой

115

Все ли нам ясно в евангельском повествовании о событиях Страстной недели, о распятии, погребении и Воскресении Христа? У многих людей возникают вопросы и недоумения. Мы собрали наиболее типичные из таких вопросов и попросили ответить на них протоиерея Димитрия Юревича, заведующего кафедрой библеистики Санкт-Петербургской духовной академии.

Кто именно арестовал Христа?

Это, во-первых, были люди, посланные первосвященником Каиафой: его слуги и сторожа Иерусалимского храма, а во-вторых, в помощь им был придан отряд римских солдат — спира, как он назван в церковнославянском переводе Евангелия.

До сих пор у историков нет однозначного мнения о том, каков был статус этого отряда: то есть выполняли солдаты в данном случае свои прямые служебные обязанности или их наняли иудейские первосвященники. Тут нужно сделать пояснение: Иудея в то время находилась под прямой оккупацией Римской империи, в ней стояли гарнизоны римских войск. Есть предположение, основанное на мнении святого Иоанна Златоуста, что начальство разрешало солдатам в свободное от несения службы время выполнять частные заказы, закрывая на это глаза. «Но каким образом уговорили спиру? Это были солдаты, готовые делать все за деньги», — писал святитель Иоанн Златоуст в «Беседах на Евангелие от Иоанна».

Однако есть и другое мнение: первосвященники могли обратиться к представителям римского гарнизона с просьбой выделить солдат для ареста потенциального бунтаря из Галилеи. Наконец, обе эти версии могут совмещаться: солдаты выполняли приказ своего непосредственного командира, но при этом еще и получили деньги от нанимателей.

Тут важен мотив первосвященников: зачем и потребовалась спира? Скорее всего, ее наняли для подстраховки: во-первых, вдруг у Иисуса найдутся вооруженные защитники, а во-вторых, вполне возможно, первосвященники могли не вполне доверять храмовой страже: а что, если и среди них окажутся тайные последователи Христа?

Какова во всем этом была роль Иуды? Без него никак невозможно было произвести арест?

Со времен Евангельских событий человечество не знает имени более позорного и низкого, чем имя Иуды Искариота. Историю о том, как один из ближайших учеников Христа за тридцать сребреников предал своего Божественного Учителя на распятие, знают сегодня даже люди, ни разу в жизни не читавшие Библию. Но у тех, кто читал Евангельский рассказ о предательстве Иуды, неизбежно возникает ряд вопросов. Поступки Иуды поражают какой-то удивительной внутренней непоследовательностью. Ведь даже в предательстве должна быть определенная логика. А то, что сделал Иуда, настолько противоречиво и бессмысленно, что не укладывается даже в логику предательства.
Роль была ключевой. Предательство Иуды не ограничилось только тем, что в среду он пришел к первосвященникам, сообщил некую информацию и получил за нее тридцать сребреников. Нет, за эти деньги от него требовалось большее: он должен был руководить всей «спецоперацией». То есть, во-первых, привести храмовую стражу и римских солдат в нужное время в нужное место, во-вторых, показать, кого именно следует арестовать, кто из собравшихся на Елеонской горе — Иисус. Для римских солдат все эти иудеи были на одно лицо, им нужно было дать знак, кого хватать. В-третьих, Иуде следовало «разрулить» проблемы, если те вдруг возникнут.

И проблемы действительно возникли. Из Евангелия от Иоанна Богослова мы знаем важную подробность, которой нет у других евангелистов. Когда эта вооруженная толпа подходит, то Христос, зная намерения их сердец, спрашивает: «Кого ищете?» Они отвечают: «Иисуса из Назарета». Он отвечает: «Это Я!» И тут же все падают ниц. Все, включая римских солдат.

Почему они падают? Есть версия, что слова Иисуса, в греческом переводе переданные как «Я есть», по-еврейски звучали как имя Божие. То есть «Яхве». Это имя в ту эпоху уже не должно было произноситься вслух, и, услышав его, иудеи упали ниц от страха. Но почему тогда упали римляне, для которых все это ничего не значило? Комментируя это место, святитель Иоанн Златоуст предполагает, что в момент, когда Господь назвался, что-то произошло, каким-то образом Он явил Свою власть. Проняло даже римских солдат, возникли сумятица, смущение. И тогда Иуда, чтобы пресечь возможную панику, решительно вмешивается, выходит на первый план. Он приветствует Иисуса — и чтобы показать воинам, кого хватать, и чтобы успокоить их: мол, все в порядке, все под контролем, это обычный человек, раз я так по-свойски его приветствую.

А целовать-то было зачем? Недостаточно было просто ткнуть пальцем?

В то время в Иудее это было обычное приветствие между друзьями. И, прибегая к такой форме обращения, Иуда тем самым показывает свою особую близость к Учителю (возможно, преодолевая тем самым собственное смущение, робость) — и одновременно дает солдатам знак, кого хватать. Но мало того: он тем самым как бы подчеркивает, что это не Бог, перед Которым они только что падали ниц, а обычный человек, с которым он, руководитель группы захвата, там панибратски здоровается. В этом-то и заключается изощренность Иуды, который хочет подчеркнуть свою близость к тому, Кого предает.

На этот его цинизм, кстати, указывает и Сам Господь словами: Целованием ли предаешь Сына Человеческого? (Лк 22:48).

А на каком основании вообще Христа арестовали? Какую «статью» Ему инкриминировали?

Заметим, что при аресте Ему вообще никакого обвинения не выдвинули, просто схватили и потащили в Синедрион — высший иудейский суд. В религиозном плане обвинение заключалось в том, что Он — богохульник, поскольку называет Себя Сыном Божиим. А термин «Сын Божий» в тогдашнем иудаизме был титулом Мессии (мы знаем это, к примеру, благодаря изучению кумранских рукописей). Причем если мы внимательно рассмотрим евангельский текст, то увидим, что Сам Господь в слово Мессия вкладывал больший смысл, нежели просто особый праведник, способный творить чудеса (а именно таким было тогдашнее массовое представление о грядущем Мессии). Нет, Господь постоянно показывал ученикам, что слова «Сын Божий» надо понимать в буквальном смысле. Согласно евангелисту Иоанну, Он даже говорил: Я и Отец — одно (Ин 10:30), из чего слушатели делали вывод, что Он считает Себя равным Богу.

При этом у судей поначалу было туго с аргументами, высказывания лжесвидетелей звучали как-то неубедительно (об этом говорится в Евангелии от Марка, 14:55–56). Тогда Иисусу задали прямой вопрос: Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам: Ты ли Христос, Сын Божий? (Мф 26:63). Напомню, что Христос — это греческий перевод еврейского слова Мессия. И Господь дает утвердительный ответ: …ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных (Мф 26:64). После такого признания судьям уже никакие дополнительные аргументы оказались не нужны, они убедились в явном богохульстве и вынесли приговор: повинен смерти. Согласно иудейским традициям, за богохульство следовало побить камнями.

Но сами они официально не могли ни выносить смертные приговоры, ни тем более приводить их в исполнение, поскольку Иудея находилась под властью Рима и право приговаривать к смертной казни было только у римской администрации. Именно поэтому члены Синедриона утром в пятницу и повели Христа к Пилату. Но поскольку выдвигать перед Пилатом обвинение в богохульстве было бесполезно (римскую власть внутрииудейские религиозные распри не интересовали), то им нужно было обвинить Господа в светском уголовном преступлении. И они заявили, что Иисус хочет стать царем иудейским. То есть обвинение чисто политическое.

Тут нужно сделать небольшой исторический экскурс. До 4 года до Р. Х. Иудеей правил Ирод Великий. Это был марионеточный режим, зависимый от Рима, но формально все же какой-то суверенитет предполагался. После смерти Ирода ему наследовал его сын Архелай. Рим был недоволен его правлением, сместил с должности, и с 6 года по Р. Х. было введено прямое римское управление, то есть Иудея стала обычной римской провинцией. Поэтому человек, объявивший себя царем иудейским (или хотя бы выразивший желание таковым стать) — это с точки зрения римской администрации сепаратист, посягающий на целостность империи. То есть это было тяжелейшее обвинение, безусловно предполагавшее смертную казнь.

Почему Христа арестовали именно в ночь с четверга на пятницу, ни раньше, ни позже?

На это есть две причины. Первая и, думаю, основная — Божественная воля. Распятие произошло в пятницу, 14 нисана по еврейскому календарю. Дело в том, что этот день — еврейская Пасха, вечером этого дня полагалось заколоть и есть пасхального агнца. И смерть Христа на Пасху обретает символическое значение. Апостол Павел в первом послании к Коринфянам писал: …ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас (1 Кор 5:7). Эта символика была вполне понятна современникам Христа. Подобно тому, как иудеи приносили в жертву ягненка в память об освобождении от рабства в Египте, Иисус Христос становится жертвой для спасения уже не только евреев, но и всего человечества, от гораздо более страшного рабства: рабства греху и смерти.

Вторая причина гораздо более прозаическая. Для Иуды, решившего предать своего Учителя, ночь с четверга на пятницу была наиболее удобным временем: он знал, что Иисус часто ходил с учениками помолиться в Гефсиманский сад, знал, что после Тайной Вечери в четверг Иисус пойдет именно туда, и это место наиболее удобно для ареста — там безлюдно, можно не опасаться возмущения народных толп.

Зачем Пилат велел прикрепить к кресту табличку с надписью «Царь иудейский» на трех языках?

Оправдывая Пилата, мы пытаемся подвести оправдание и под собственный выбор там, где он явно противоречит Евангелию. Это и есть условный «синдром Пилата» — ценой лжи перед собственной совестью предпочесть спокойное ближайшее будущее. Потому что далекое будущее — ну, оно же от меня не зависит, и виноваты там во всех бедах будут, как обычно, злые другие, а не хороший, хотя и слабый я. Так происходит примирение с собственной искаженной грехом природой, которое хотя и дает иногда кратковременный психологический комфорт, но заканчивается всегда катастрофой.
Видимо, тут имели место две причины. Во-первых, таким образом Пилат уязвил иудейскую элиту, как сейчас бы сказали, «потроллил». Они же просили его написать иначе: «он называл себя царем иудейским», но Пилат отказался менять надпись, как бы намекая им тем самым: вот ваш царь! Вы хотели осудить Его как Царя — ну так пожалуйста, получите. Прекрасно зная об их сепаратистских настроениях, Пилат лишний раз дает им понять, что царя у них нет и не будет.

А во-вторых, такой надписью Пилат застраховал себя от ненужных толков. Ведь смысл такой таблички — официальное извещение, по какой причине римская власть осудила данного человека. А поскольку Иисус в то время уже был достаточно известен, и в Иерусалим на праздник Пасхи пришло много людей, знавших о чудесах Иисуса, слышавших Его проповеди, то Пилату нужно было им показать: Иисус осужден не за чудеса и не за проповеди, а по чисто политической причине: за то, что Он стремился стать царем иудейским.

Почему Пилат согласился с обвинением против Иисуса?

Он как раз не согласился с обвинением. Судя по тексту Евангелия, Пилат, произведя собственное следствие, быстро понял, что обвиняемый — вовсе не политический заговорщик, что Он совершенно непохож на зилотов, мечтавших силовым путем свергнуть римскую власть.

Однако Пилат столкнулся с шантажом иудейской верхушки и не выдержал давления. Ему угрожали доносом в Рим. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю (Ин 19:12). Как опытный чиновник, Пилат понимал, что это опасно, что как минимум можно лишиться должности. И испугался.

При этом он сделал попытку спихнуть с себя ответственность: зацепившись за то обстоятельство, что Иисус считался жителем Галилеи, он отправил Его на суд Ирода Антипы, который был тогда правителем Галилеи и Пиреи. Тут снова нужно дать небольшую справку: то, что тогда называлось Иудеей, включало в себя три области: собственно Иудею, Самарию и Идумею. Все они находились под прямым управлением римской администрации. А вот севернее были области Галилея и Пирея, которыми правил царь Ирод Антипа. Это был марионеточный режим, целиком подвластный Риму, но чисто формально и Пилат, и Ирод Антипа в римской «табели о рангах» занимали одинаковое место. Отсылая Иисуса на суд Ирода Антипы, Пилат поступил расчетливо. С одной стороны, избавлялся от необходимости принимать решение, а с другой — продемонстрировал Ироду Антипе, с которым до того был в натянутых отношениях, жест доброй воли. И надо сказать, Ирод Антипа этот жест оценил и ответил симметрично: не найдя никакой вины на Иисусе, отправил того обратно Пилату. Так что круг замкнулся. Евангелие от Луки (23:12) говорит, что с тех пор Ирод с Пилатом стали друзьями.

А почему вообще Пилат пытался спасти Иисуса от смертной казни? Не все ли ему равно, иудеем больше, иудеем меньше? Он был такой гуманист?

В Евангелии называются две причины. Во-первых, Пилат был убежден в невиновности Иисуса (Мф 27:18), а во-вторых, жена просила Пилата: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него (Мф 27:19). Несомненно, что, как язычник, Пилат серьезно относился к таким снам и мог действительно испугаться.

Но чтобы понять психологические причины его действий, нужно учитывать исторический и культурологический контекст. Никаким гуманистом в современном понимании Пилат, разумеется, не был. Из Евангелия мы знаем, что иудеи считали его жестоким правителем (Лк 13:1), да и вообще он занимал должность, не предполагавшую мягкости и человеколюбия. Но в данном случае ему, как римлянину, были неприятны попытки иудеев осудить кого-либо по религиозным соображениям. Римляне в ту эпоху совсем иначе, нежели иудеи, относились к религии, они считали ее, скажем так, важной государствообразующей скрепой, но осуждать кого-то на смерть из-за религиозных разногласий — такое им казалось варварством.

Можно предположить, что Пилат был по-своему справедливым человеком — в античном понимании справедливости. Ведь в то время, которое мы обсуждаем, I век по Р. Х., уже широко распространилось учение стоиков, которые говорили о воздержанности, вводили понятия страстей, добродетелей, пороков. Многие высокопоставленные люди разделяли их взгляды. Мы не знаем, был ли стоиком Пилат, но несомненно, что он соприкасался с этими идеями. В частности, с идеей, что правление должно быть справедливым, что Римская империя несет покоренным народам идею мира, цивилизации и справедливости.

Поэтому он и хотел оправдать Иисуса — чтобы не участвовать в явной несправедливости. Он же понимал, что происходит, он видел, что перед ним праведник, которого хотят погубить из зависти.

Кроме того, у Пилата, конечно, был и дополнительный мотив оправдать Христа — сильнейшая неприязнь по отношению к иудейской верхушке. В Евангелии тому множество свидетельств. И уж, разумеется, ему не хотелось идти на поводу у первосвященников, которые требовали от него отпустить Варавву — зилота, совершившего незадолго до того убийство. Как представитель римской администрации, Пилат обязательно должен был казнить этого экстремиста. В общем, нетрудно понять, что подчиняться давлению иудейской элиты было для него унизительным.

Мог ли Пилат все же оправдать Иисуса? Была ли у него альтернатива?

Несомненно, была. Он же, как и любой человек, обладал свободой воли, а не был запрограммированным роботом. Да, он мог рискнуть, мог наплевать на угрозы первосвященников и отпустить Иисуса. Да, это вполне могло для него кончиться печально. Ведь с точки зрения императора, который получил бы соответствующие доносы, дело выглядело бы так: чиновник, поставленный на эту должность, чтобы блюсти интересы Рима, чтобы утверждать на этой земле римскую власть, отпускает явного мятежника, собиравшегося провозгласить себя иудейским царем и устроить восстание. Тем самым он демонстрирует слабость римской власти, увеличивает вероятность мятежа (которая и без того не была нулевая, движение зилотов было вовсе не таким уж маргинальным). Ну и как на такое надо реагировать?

Печальная ирония судьбы: именно в том, чего больше всего хотелось иудейской элите — свержении римской власти и восстановлении своей государственности — они готовы были обвинить Пилата.

Тот мог поступить справедливо — и пострадать за свою справедливость. Сложно сказать, как именно он бы пострадал. Не факт, что казнили бы — все-таки личное участие в антигосударственном заговоре ему бы не инкриминировалось, но карьера была бы разрушена. Выбирая между справедливостью и карьерой, Пилат выбрал карьеру.

Умирая на кресте, Иисус закричал: «Боже, Боже, зачем Ты Меня оставил?» Как это понимать?

Что происходило в Великую пятницу
Когда Господь возглашает «Боже, зачем Ты Меня оставил?» — Он возглашает это как человек, по Своей человеческой природе. Возглашает как человек, испытывающий максимальное страдание. А максимальная степень страдания для человека — это ощутить, что Бог его оставил.

Мог ли Христос облегчить Себе эту муку, чтобы хотя бы не испытывать чувство богооставленности? Несомненно, мог. Но Он добровольно восходит на крест, добровольно подчиняет Свою человеческую природу божественной воле, добровольно отказывается от любой анестезии. А нестерпимые физические страдания придают Ему, по человеческой природе, ощущение богооставленности.

Зачем это Ему было нужно? Чтобы потом у верующих людей не возникало мысли, будто они страдают тяжелее, чем страдал на кресте Господь, будто Он неспособен понять их боль, их скорбь. Нет, Господь пострадал тяжелее, сильнее, чем любой человек, Он прошел все уровни страдания — в том числе и богооставленность. Разница в том, что мы страдаем вследствие наших грехов, а Он страдал безвинно, за нас. И поэтому никто не вправе сказать Ему: «Тебе меня не понять, Ты не испытал того, что испытываю я».

Как же Его мог оставить Бог, если Он сам — Бог?

Это очень важный вопрос, пытаясь разрешить который, многие впали в ересь. Суть вопроса такова: Кто именно страдал на кресте? Человек или Бог? Одни считали, что страдал только человек, а Бог никак в этих страданиях не участвовал, и тогда получалось, что Иисус не самом деле не был Богом, а был лишь праведным человеком, отмеченным особой божественной благодатью. Такова ересь несторианства. Другие утверждали, что Господь — это только Бог, человеческое в Нем только видимость, и отсюда следовало, что Он на самом деле вовсе не страдал на кресте. А раз так — значит, и никакого искупления быть не может. Это ересь монофизитства.

Преодолевая обе эти ереси, Церковь на IV Вселенском Соборе (451 год по Р. Х.) приняла такое определение: единая Личность Христа вбирает в себя две природы — Божественную и человеческую, которые соединены в Нем «неизменно, нераздельно, неразлучно, неслиянно». Страдала не та или иная природа, а Личность Христа целиком, причем для Личности источником мощнейших страданий стала человеческая природа — тело и душа. Поскольку Личность при этом продолжала обладать Божественной природой, то страдал на Кресте, как это ни парадоксально, не только человек, но и Бог.

Сколько же дней Иисус был мертв? Судя по Евангелию, около полутора суток, от вечера пятницы до воскресной ночи. Но почему тогда Он сам говорил, что «после трех дней воскресну», «Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи»? Получается противоречие?

Не получается. Просто тогда, в той культуре, говоря о каком-то промежутке времени, часть дня считали за день. Кусочек пятницы, вся суббота и кусочек воскресенья — это обозначалось словами «три дня». И даже выражение «три дня и три ночи» не следует понимать в современном, астрономическом смысле, как трое суток — это была фигура речи. Это вообще особенность хронологии древнего мира, которая представляет большую сложность для историков. Когда, например, в древнем источнике говорится «в третий год», на самом деле это может действительно указывать на промежуток в три года, но может быть и один год с небольшим.

В субботу с утра первосвященники пришли к Пилату просить, чтобы тот поставил у гроба Иисуса стражу. Но ведь это же было в субботу, когда, по иудейскому закону, запрещалась любая деятельность. Нарушили ли они тем самым заповедь о субботе?

Не факт, что нарушили. Тут вновь нужен небольшой религиоведческий экскурс. В иудаизме детально регламентировано, что можно делать в субботу, а чего нельзя, но сами эти регламенты со временем менялись, причем в сторону ужесточения. Как именно было в первом веке по Р. Х., мы в точности не знаем. Основной наш источник тут — произведения Иосифа Флавия, и в них мы не найдем столь детальной, подробной регламентации, как в более поздних иудейских источниках: Вавилонском Талмуде, Иерусалимском Талмуде. Но люди часто делают ошибку, считая, что раз так написано в Талмуде, значит, так было всегда, в том числе и во времена Христа. Какова была строгость тех требований, мы можем судить по фрагментарным данным. Например, в Деяниях апостольских (1:12) говорится о «субботнем пути», то есть максимальном расстоянии, которое иудей имел право пройти в субботу. Это 2000 локтей, то есть около километра. Мы не знаем, сколько именно пришлось пройти первосвященникам до дворца Пилата.

Но самое главное даже не это. В иудаизме считается, что чисто внешние, механические требования субботы можно нарушить ради выполнения некой высшей религиозной цели (например, если Пасха приходится на субботу, то можно выполнять те обряды, которые в обычную субботу запрещаются). Наверняка первосвященники полагали, что если и нарушают формальные предписания заповеди о субботе, то ради высшей цели: спасения иудейского народа, устранения религиозной смуты. Даже с точки зрения Талмуда их поведение оправдано. А поскольку, как я уже сказал, строгость требований со временем возрастала, то тем более в 30 году по Р. Х. поступок первосвященников считался вполне допустимым.

Когда Иисус умер на кресте, были мощнейшие знамения: трехчасовая тьма, землетрясение, завеса храмовая разодралась, несколько покойников воскресли и пришли в Иерусалим. А когда Иисус воскрес, такого не было. Почему?

Действительно, смерть Господа на кресте сопровождалась потрясающими знамениями. Об этом мы знаем из Евангелий от Матфея, Марка и Луки. Но тут надо понимать, что, во-первых, знамения соответствуют смыслу евангельских событий, а во-вторых, они посылаются людям с определенной целью. Это ни в коем случае не «спецэффекты».

Естественно, в тот момент, когда Господь умер на кресте, мало кто из присутствующих мог осознать смысл всех этих знамений, хотя были и осознавшие, например, сотник Лонгин (Лк 23:47). Но впоследствии, уже когда апостолы начали проповедовать Благую Весть, люди сопоставляли ее с этими потрясающими знамениями, и им открывался их смысл.

Когда Господь умер на кресте — это было величайшим событием мировой истории. Суть распятия в том, что искупается род человеческий, прощаются грехи людские через распятие Господа, через Его жертву. А из этого следует, что ветхозаветная религия утрачивает свое прежнее значение, уже не нужно принесения в жертву козлов, овец и так далее, о чем потом напишет апостол Павел в Послании к Евреям. И вот чтобы продемонстрировать, как все серьезно, Господь и посылает впечатляющие знамения.

Вот, например, тьма, продолжавшаяся три часа. Что это такое? Никакими сгустившимися тучами (как это описано, к примеру, у Булгакова в «Мастере и Маргарите» или показано в фильме Мэла Гибсона «Страсти Христовы») такую тьму не объяснить. Не объяснить ее и солнечным затмением, потому что, во-первых, согласно данным астрономии никаких солнечных затмений в Иерусалиме в тот год не было, а во-вторых, при полном солнечном затмении полная тьма продолжается всего несколько минут — а тут было три часа.

Или еще более яркое знамение — воскресшие праведники, явившиеся людям в Иерусалиме. То есть еще и Христос не воскрес, Он только сходит во ад и еще даже не разрушил его, а эти ветхозаветные праведники уже были освобождены Его жертвой. А вот с Воскресением — другое дело. Это, конечно, ничуть не менее значимое событие, чем смерть Бога на кресте, но «педагогический подход» у Господа здесь иной. Воскреснув, Он являлся только Своим ученикам — то есть тем, кому предстояло вскоре идти в мир с проповедью Христа распятого и воскресшего. Они должны были стать свидетелями Воскресения. Всем прочим это было бы, скажем так, неполезно.

Но почему же, воскреснув, Иисус не являлся народу? Почему только ученикам? Ведь если бы все убедились в том, что Он воскрес, то, несомненно, стали бы христианами!

Нет. Не стали бы. Это на первый взгляд кажется парадоксальным — но тот, кто не хочет верить, не будет верить, даже если представить ему неопровержимые свидетельства. Вот воскресил Господь Лазаря — совершил небывалое чудо! — и что, все в Него уверовали? Напротив, иудейская элита решила, что уж теперь-то точно надо Его убить. Вспомним, кстати, и притчу Господню о богаче и Лазаре, где Авраам говорит богачу: Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят (Лк 16:31). Вспомним и то, что воскресший Господь сказал Фоме: … ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие (Ин 20:29).

Это очень важный момент: подлинная вера всегда предполагает свободу. Свободу принять и свободу отвергнуть. В том-то и парадокс веры, что она выстраивается на чем-то внешнем — свидетельствах, знамениях, но в ней всегда остается некое пространство свободы, которое должно быть заполнено личным произволением. Если припереть человека к стенке железными аргументами, то хотя он и уверует — все равно вера его будет подневольной, вынужденной. Про такую веру говорил апостол Иаков: и бесы веруют, и трепещут (Иак 2:19). В такой вере не было бы доверия, не было бы любви, и потому она не стала бы спасительной.

Именно поэтому воскресший Господь не являлся первосвященникам, фарисеям, Пилату, и так далее. Явись Он им — они сперва попытались бы Его снова убить, а когда это у них бы не получилось, уверовали бы в Него совершенно по-язычески, только из страха. А в страхе нет любви (1 Ин 4:18).

Источник: foma.ru

Поділитись: